?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Окончательно сформулировалось уже дома, при попытке посмотреть френд-ленту. Как в анекдоте: «А что, война кончилась? А мы поезда до сих пор под откос пускаем». Мне сейчас со всех сторон будут говорить, что война на Украине не кончилась. Я знаю, но я не о том. Мне показалось, что друзья, которые пишут о политике в моей ленте, живут в какой-то не совсем реальной реальности, причем часто это не зависит от политических убеждений.
Сеть – кривое зеркало, кривое иначе, чем любые средства массовой информации, но тоже не без недостатков. Я полных две недели провела без сети вообще (доступ был не самый простой, тратить на интернет время и силы не хотелось, поэтому я чего только не пропустила). Зато мы успели поездить – и по Украине, и по Молдавии (хотя от нее у меня осталось менее связное впечатление, времени отчетливо не хватило), и за это время говорили с самыми разными людьми.
Внимание: все, что ниже, впечатления сугубо личные, достаточно обывательские, потому что за собственно украинской политикой я не слежу, и что у них, кроме обвала гривны, происходит, не знаю, их политиков не различаю, слежу только за военными действиями. Внимание еще раз – на Украине я по существу впервые, Крым в детстве и в 1996 году один раз и две поездки в Донецк в юности в конце 80-х в счет явно не идут.
Итак, мы ехали транзитом туда и обратно поездом по маршруту Москва-Одесса до Рудницы, оттуда через границу Украины в Приднестровье, из Каменки-Днестровской на день выезжали в Одессу, Умань, Тульчин. Последние два города – самая что ни на есть Украина, соответственно Черкасская и Винницкая область.
Во-первых, о языке. Дискуссии о том, является ли украинский отдельным языком, по итогам поездки мне странны.:) После Киева пассажиры в плацкартном вагоне меняются, «швыдкий» превращается в электричку, на каждом полустанке входят и выходят толпы народа, и все эти люди вокруг говорят по-украински. Более того, в Умани мне попались несколько человек, которые вообще не говорят по-русски: не потому, что укрофашисты,:) а потому, что в повседневной жизни русский им вообще не нужен. Понимают, конечно, но не говорят: официантка в кафе, вежливая, но мрачная и задолбанная алкашами, принимающими водку в разлив за 8 гривен на первом этаже кафешки, мы говорили по-русски, она по-украински, в итоге друг друга поняли; продавщица сувениров в Софиевке, уманском парке, первую фразу она еще сказала по-русски, потому, видимо, увлеклась и, наращивая скорость, перешла на украинский, и я окончательно перестала ее понимать.:) «Интуитивно понятный» украинский, кстати, понятен весьма обманчиво, в частности, три часа дороги на Умань и три часа обратно мы в машине принудительно слушали украинское радио, так вот, если «рассуждательные» передачи еще более-менее понятны, в частности, передача «Муть истории» (там, конечно, не муть, а какое-то другое похоже звучащее слово, означающие миг, мгновение), то, как только начинались новости, я улавливала только общий смысл, ориентируясь на знакомые названия: аэропорт Донецка, Мариуполь… Купленную в Тульчине украиноязычную краеведческую книжку я быстро прочитала за вечер, а вторая, с хронологией и цитатами из источников, так легко не сдалась, и в Одессе мы купили словарь.
Кстати о пропаганде и украинском радио. «У нас тоже есть свой телевизор» (с), экскурсовод в Одессе. Станция была какая-то вполне официальная, представление о пропаганде она давала. Патриотическая риторика у людей моего поколения чаще всего вызывает инстинктивное отторжение. Ну так там была такая риторика в разных проявлениях, радио утомило донельзя и, когда оно выключилось, до меня дошло, в чем, оказывается, разница. Три часа на разные лады ведущие повторяют, что Украина – единая страна, украинцы – единый народ, что мы все любим нашу страну, вот так любим, и еще вот так, и вот так это проявим, и… и все. Они ничего не говорили о чудовищных песоглавцах по ту сторону «забора», которые глумятся над святынями, пьют кровь младенцев, мучают женщин и детей, ну и что-нибудь еще в том же духе. Риторика, может быть, на наш взгляд, и унылая, но не агрессивная. (Мне сейчас скажут, что 6 часов принудительного вещания на одной волне ничего не доказывают, что есть другие передачи, издания и станции, и вот они-то, если не сейчас, то раньше… Может быть, не знаю, я рассказываю только о том, что слышала сама, и стараюсь не делать поспешных выводов.)
Встречали ли мы неадекват и агрессию (украинских националистов в Приднестровье боятся даже самые разумные люди, так что за нас беспокоились). Ведь должны же быть у пропаганды результаты в виде ненависти и агрессии, которых в сети в избытке, причем со всех сторон? Мы – нет, не встречали.
Сеть и реальность, как известно, совпадают не полностью, но здесь, дома, я в реале знаю огромное количество людей, в том числе хороших, добрых и вполне адекватных, которые, конечно, не рвутся мочить бандеровцев, но относятся к ним с глубоким отвращением, и, я думаю, к представителю враждебной стороны в реале будут не очень расположены. А еще есть люди, которые свои эмоции выплескивают на заборы вдоль железной дороги, и сила этих эмоций такова, что на пути следования поезда от Киевского вокзала на заборах раза три или четыре повторено их горячее желание: «Хохлов – на ножи».
На Украине тоже пишут на заборах, причем примерно одно и то же: «Слава Украине» («героям слава», кстати, не встретила ни разу) и «Едина Украина». Все. Очень наглядно.
Так вот, про неадекват. Их было два: дядька в Тульчине, потребовавший стереть из фотоаппарата фотографию его дома (снимали не дом, а табличку с названием улицы, но пришлось стереть, потому что никаких возражений он не слушал и начинал уже психовать) и алкаш в Тульчине же. Алкаш был при велосипеде, приехал, кажется, строить глазки пожилой вахтерше в местном ветеринарном техникуме.:) Техникум располагается в «Малом дворце» Потоцких, в котором впоследствии находился штаб 2-й русской армии, во дворе – маленький бюст Суворова, который в Тульчине год прожил. Мы пытались посмотреть здание, вахтерша нас не пустила, потому как не положено, мы посмотрели на вестибюль первого этажа и пошли обратно, и тут за нами устремился он, бормоча что-то вроде: «Девицы-красавицы!» Мы с Мышью прибавили скорость и оторвались, а Фред отстал и принялся с ним беседовать. Со стороны было в чем-то даже смешно: Фред общался с ним терпеливо так, как с представителем народа, в итоге алкаш прочувствованно поцеловал ему руку.:) Разговор, правда, был не самый приятный: «А вы зачем сюда приехали, бандеровцев искать? Какая еще русская армия, здесь везде Украина». (Ага, а бюст во дворе, наверно, местному знатному ветеринару.) «А почему ваш Путин?..» (Действительно, а почему?) После краткого курса ликвидации неграмотности (об истории города, русской армии, отсутствии интереса к бандеровцам и нежелании объединяться с Путиным) алкаш проникся уважением, поцеловал ручку и рассказал, что в Каменке, откуда мы сейчас приехали, нашел жену (и, похоже, не рвался к ней в таком виде:)). Потом сел на велосипед и ровно, не виляя (!) уехал, а мы припустили в противоположную сторону. Это все. Все, больше никаких претензий, недоброжелательности, агрессии нам не встретилось.
Спрашивают, откуда мы приехали («Как, с самой Москвы? И вы не побоялись?» - не потому, что мы такие страшные, и нас надо бояться, а потому, что все боятся и никто не едет, за весь сезон что в Умани, что в Одессе были буквально считанные россияне, из Каменки за все лето в Одессу набралась одна группа из нас и израильтянина из Махачкалы:) (обычно раз в неделю набирался автобус); спрашивают «А вы гарантируете нам безопасность?» - и не едут. В общем, поражаются, спрашивают, мы отвечаем, что нет, не боимся, что мы специально сюда ехали, что нам интересно – и в ответ люди буквально кидаются к тебе навстречу. «Да чего все боятся, что тут может случиться, какая опасность?» - это, наверно, самый частый вопрос, который мы слышали, вне зависимости от того, каких политических позиций придерживается собеседник. Они не понимают этого внезапного превращения, словно у всего народа вдруг за несколько месяцев выросли клыки и когти. У них – не выросли, их отношение к нам не поменялось. «Приезжайте, приезжайте к нам еще!» «У меня дочка в Москве/ у нас такая красота/ а вы в Карпатах были?» Эта вражда, эпидемия страха и ненависти воспринимается как разрыв, что-то противоестественное и болезненное, разрушение чего-то, что было всегда, и людям, с которыми я говорила, от этого больно. Большинство людей, с которыми я говорила, зачастую не могут этого осознать. Мне на работе перед отъездом советовали на всякий случай на Украине из поезда не выходить и на Украину не ездить, а то опасно,:) а люди снаружи чуть ли не кричат: «Да почему опасно, кому тут опасно, это надо же было так людей перессорить?!» (Это была продавщица в мясном ряду на Привозе, я не знаю, кого она имела в виду под теми, кто перессорил, т.е. у меня есть примерная версия, но о ней ниже.)
Они говорят о политике. Где-то минуте на третьей разговор неизбежно сворачивает туда. При некотором разбросе мнений, который я встретила, большинство обычных, мирных людей, далеких от войны, думает примерно сходно: взять бы власти обеих стран, и России, и Украины, и прикопать бы где-нибудь, потому что никакой уже мочи нет. Я не знаю, почему они недовольны своим правительством (это не сиюминутные экономические проблемы, мнения были явно раньше выношены), я не спрашивала, но чаще всего слышала эту версию – что в Одессе, что в Тульчине. Чего они сильнее всего хотят? – Мира. Мира, только мира, пожалуйста, хватит. Люди устали, измотаны, они не в состоянии больше бояться. Разговоры о текущих военных действиях и возможности новой вспышки конфликта вызывают лютое бешенство, причем к обеим сторонам, сильнее к той, к чему больше склоняется тот, кто говорит. Пару таких разговоров мы слышали в Одессе, оба закончились примерно одинаково: «Да самих бы их всех поубивать!» Говорили два продавца сувениров на Потемкинской лестнице, молодой парень, торгующий патриотической символикой, и мужик лет пятидесяти, со всякими сувенирами. Мы стояли близко, поэтому я часть разговора услышала: про Мариуполь. «Да там тогда вообще восстание будет» (не знаю, где будет и в каком случае), дальше что-то про армию, парень настаивал, что надо воевать до победы, старший, тоже отнюдь не сторонник «нашей победы», считал, что заканчивать надо прямо сейчас, и это он про саму возможность возобновления боевых действий чуть не заорал «Да я сам бы их всех поубивал!» В первый момент, услышав опять про Мариуполь, я испугалась ужасно, что опять, сейчас снова все покатится, и реакцию старшего собеседника разделила полностью. Хватит, хватит уже, невозможно больше.
«Сил уже никаких нет. Ведь как на бомбе живем», - музейщица из молдавского городка Сорока, украинка по национальности.
Если на миг представить себе, что сейчас появится политик, который пообещает им мир и опишет, как он этого достигнет, он получит невиданную поддержку своих сограждан.
«Вот, здесь мы каждый день молимся о мире для Украины. У нас ведь тоже есть те, кто готов побряцать оружием», - так настоятель Успенской церкви Тульчина закончил свой рассказ о храме.
В ноябре на Украине выборы в Раду, предвыборных плакатов по крайней мере в Одессе полно. Я тоже видела там плакат Дарт Вейдера, который Дар выкладывал в фейсбуке: «War – нет, peace – да. Интернет-партия Украины». Там же, в Одессе, мы видели самый лучший, как мне кажется, образец предвыборной агитации: фото неизвестного мне мужика с неизвестным именем и фамилией, и текст: «Я знаю, что делать». И все.:)
Если бы появился такой политик. Разжечь войну оказалось несложно, особенно если умело подливать маслица в готовый зажечься костер, подкармливая ненависть, будя в людях зверей. Зверь спит некрепко. «Мочить укропов, хохлов на ножи, бей фашистов». Как положить его спать? Как останавливают войны, если они не заканчиваются сами внятной победой одной из сторон? Как?
«Положите его спать,
Ну что ему ловить в эти дни?»…
И последнее, наверно – о фашистах. Вот, в Харькове памятник Ленину снесли, даже два памятника. (Это ничего, в Винницкой и Черкасской областях их еще дофига осталось, мы сами видели.:))
В общем, украинцы, которые отреклись от памяти о Великой Отечественной войне – это тема очень распространенная. Так вот, наряду с памятниками Ленину, нам попалось куда большее количество военных мемориалов, в основном сельских, каких множество и у нас. Мне показалось, что на Украине за ними лучше смотрят – они все недавно покрашены, у многих искусственные цветы, видела несколько солдат с искусственными венками в руках. На трассе под Одессой у памятника пограничникам, державшим там оборону, столик и скамейки, там останавливаются перекусить. И тоже сухие цветы на руках у солдата.
На въезде в Винницкую область из Черкасской такой… не плакат, как межевой столб, текст по-украински, раскрашено, как многое там, в желто-синие цвета: «Винницкая область – край партизанской славы».
В Тульчине, в краеведческом музее, смотрительница водит нас по залам, доходит до экспозиции, посвященной войне. «Ну, это партизанские залы, здесь же очень сильное партизанское движение было, сейчас тут школьные уроки проводят, как раз неделя партизанской славы». Уроки. Школьные. Про партизан. В городе, где почти не говорят по-русски, где мальчишки лет десяти, пугаясь, бегали вокруг нас, прятались и обсуждали: «Туристы? – Нет, русские. – Нет, туристы. – Давайте спросим». Потом, расхрабрившись, подбежали и сказали «добрый день», услышали наш ответ и все-таки на всякий случай сбежали.:)
Стенд в музее про партизан, следующий закрыт какой-то плотной тканью. «Здесь у нас оружие времен войны. Власти попросили его закрыть и пока сдать». Разумная вообще-то мера – оружие времен войны стрелять еще вполне может.:(
В отличие от того политика из Одессы, я не знаю, что делать, даже не знаю, что толком могу сделать сама. Все, что могу – пытаться сохранять человеческое лицо и говорить о том, что видела, в каком-то смысле я ощущаю это как обязанность, чтобы то, что слышали мы, вы услышали тоже, а трактовать, конечно, можно уже кому как хочется.
Я почти ничего не рассказала о том, что увидела – ни про козу в тамбуре электрички Одесса-Вапнярка,:) ни про тетушек, севших в наш вагон на обратном пути где-то в Брянске и выходивших в Сухиничах; это были душевные российские тетушки, прощаясь, они горестно спросили проводника, одессита, разумеется, русскоязычного: «А Одесса все еще Украина?» - душевно спросили, с сочувствием, проводник от транса даже на украинский перешел: «А як же!»
Пусть эти чудеса русской душевности будут самым странным из виденного, про остальное увиденное за две недели в «Землях полдня» я надеюсь написать потом, когда разгребу накопившийся аврал.
Пограничник на пропускном пункте Болган, пожилой дядька, похожий на опытного мента (может он и правда кадровый мент), ставя последний выездной штамп, сказал: «Проезжайте к нам еще». Наверно, чаще всего на Украине я слышала именно эту фразу. Мы приедем, мы столько еще не успели увидеть. Только бы мира.

Comments

luchar
Sep. 30th, 2014 12:45 am (UTC)
А меня вот в этом году совсем на Украину не тянуло. И я думаю, что ваши впечатления все же отличаются от тех, что вы бы получили в мирное время. Хотя если вы хотели посмотреть именно как сейчас...
odna_zmeia
Sep. 30th, 2014 08:20 am (UTC)
Да конечно отличаются, хотя в этот пост я специально собрала впечатления именно от политической ситуации и того, как именно сейчас.
Самих впечатлений столько, что я лопаюсь,:) но не знаю, успею ли записать их толком.
Именно сейчас - нет, не хотели. Я собиралась туда чуть ли не 25 лет, и очень жалею, что получилось именно сейчас.