?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Хомутец, часть 3. Парк.

Часть 3 и последняя, для разнообразия – не про руины.:)

В парке есть и другие постройки, помимо усадебного дома. Сохранилось большое здание, которое и до сих пор служит каким-то хоздвором, а раньше хотя бы частью было конюшней. (Уже упоминавшийся нами немецкий путешественник, академик Гильденштедт упоминает в 1770-х годах конюшню, а в одной из статей, где перечисляется ущерб, который успели нанести другие наследники Михаила Апостола говорится, что они разорили конезавод – значит, он и правда был!)

Общий вид на постройку со стороны усадебного дома – довольно невзрачный:



Но на самом деле тут есть на что посмотреть.

Центральная часть этого корпуса по виду старше боковых крыльев – очень может быть, что она старше и усадебного дома.
Вот она со стороны входа.



Спуск вниз, по-видимому, ведет в погреб.

А вот – вид со стороны парка:



Это совершенно точно XVIII век, и как бы не первая его половина.
В частности, эта постройка очень напоминает так называемый «Дом Мазепы» в с. Ивановское современной Курской области (которое и правда когда-то принадлежало Мазепе). Вот он, хотя Мазепа, безусловно, жил получше!

Может быть, в этом небольшом доме с колоннами и полукруглыми сверху окнами и обитал Данила Апостол, так сказать, не отделяя себя от конюшни…
Кстати, о конюшне. Ее мы наблюдаем в боковом крыле, с любопытным сочетанием каменных и деревянных элементов.



Другое крыло здания – еще какая-то хозяйственная постройка, причем, судя по расположенному вовсе не с края завершению крыши, ее достраивали в процессе использования.



Двор, похоже, и сейчас используется техникумом по назначению, судя по находящемуся там сельхозинвентарю.

На крыше этого крыла – вот такая надстройка:



Голубятня это, что ли?
На этом же фото видна полоса декоративных плиток (или кирпичей:)) с ромбиками, украшающими здание.

В парке, разумеется, были и другие постройки, до нас не дошедшие. Тот же Гильденштедт упоминает, помимо регулярного парка – сад с теплицами. Садом и огородом интересовался и кое-кто из обитателей усадьбы.
«Матвей Иванович Муравьев-Апостол недолго оставался адъютантом, вскоре вышел в отставку и жил совершенно один в своей деревне, как отшельник; он никуда не выезжал, кроме Обуховки, и, несмотря на большое состояние отца своего, жил очень скромно, довольствуясь малым, любя все делать своими руками: он сам копал землю для огорода и для цветников, сам ходил за водою для поливки оных и не имел почти никакой прислуги,» - пишет Софья Капнист-Скалон.
В уже упоминавшихся в прошлом посте записях на Евангелии, сделанных во время следствия, сам Матвей пишет:
«Хороший день всегда производит на меня сильное впечатление — тогда я начинаю сомневаться в существовании зла — все в природе полно такой гармонии. Как прекрасна весна в саду в Хомутце во время цветения плодовых деревьев! Но эти радости души требуют участия другого существа — и когда привык жить в другом, и когда его уже нет».

Недалеко от конюшни, на поле, которое сейчас работает спортивной площадкой, читаются довольно обширные углубления - не сильно, впрочем, заглубленные. Для прудов они явно мелкие – может быть, здесь были теплицы техникума. Но судя по тому, каков на вид возраст спортивной площадки, теплицы были тут очень давно.

А теперь посмотрим на парк.
Он был несомненно больше – часть занята разросшимся селом, где можно увидеть и каскад прудов, и какую-то еще хозяйственную постройку (их мы, к сожалению, не успели сфотографировать).

Один из прудов, не входящий в каскад, располагается сбоку от дома. На нем – три искусственных острова. Пруд зарастает, как и парк вокруг него, поэтому поймать в один кадр все три острова невозможно.



Здесь за деревьями виден дом.
На третьем, самом дальнем от дома острове лежит каменюка, по виду похожая на постамент от чего-то.



Сохранившаяся часть парка четко делится центральной аллеей. (Снято с балкона, внизу, в самом начале аллеи - фонтан в виде декоративной скалы.:) Не знаю, какого возраста, вполне может быть, что еще времен усадьбы.)



Ей соответствует какое-то количество поперечных.



Нужно сказать, что эта часть парка (перед домом) не заросла, мусорного подлеска в мнем практически нет – видно, что за парком ухаживают.



Деревья, похоже, в основном – липы. Но и не только они.

…точно неизвестно, когда, но разумеется, после 1826 года, Иван Матвеевич Муравьев-Апостол написал элегию на древнегреческом (он вообще иногда писал стихи на этом языке). Опубликована она была в «Русском архиве» только в 1886 году. Вот ее подстрочник:

"Три лавровые дерева, предмет гордости посадившего их, полны силы и прелести юной красы, росли, сплетаясь ветвями и устремя верхи свои к небу, стояли крепко, прямо и были славой отчизны. Но Зевс грянул Перуном - неслыханное дело! - в дерева, посвященные Фебу, и поразил их до корня! Они потеряли красу свою и теперь повержены на той земле, которую должны были любить и защищать. Какая же участь того, кто их посадил?.. Осиротевшая глава его лежит под их пеплом!.."

В 1869 году Федор Глинка (поэт, декабрист, член «Союза благоденствия» и правозащитник по складу души), прекрасно знавший старших сыновей Ивана Матвеевича, переложил ее стихами по-русски:

Элегия

Три юные лавра когда я садил,
Три радуги светлых надежд мне сияли;
Я в будущем счастлив судьбою их был…
Уж лавры мои разрослись, расцветали.

Была в них и свежесть, была и краса,
Верхи их, сплетаясь, неслись в небеса.
Никто не чинил им ни в чем укоризны.
Могучи корнями и силой полны,
Им только и быть бы утехой отчизны,
Любовью и славой родимой страны!..

Но, горе мне!.. Грянул сам Зевс стрелометный
И огнь свой палящий на сад мой послал,
И тройственный лавр мой, дар Фебу заветный,
Низвергнул, разрушил, спалил и попрал…

И те, кем могла бы родная обитель
Гордиться… повержены, мертвы, во прах,
А грустный тех лавров младых насадитель
Рыдает, полмертвый, у них на корнях!..


Сложно сказать, от кого он получил текст – может быть, по каким-то своим литературным каналам – а может быть, и от Матвея, к тому времени вернувшегося из ссылки.

Но лавры в нашем климате не растут, даже на Полтавщине. Поэтому в парке Хомутца – три дуба. Они выросли такими не сами, только искусный садовник может вырастить три ствола из одного корня. Вот они, за белым заборчиком. Фотография не передает, насколько они огромны.





Здесь уже стоят, как видите, три человека, сейчас влезет четвертый – и все разместятся!



Когда Иван Матвеевич сажал деревья в память троих сыновей, старший из них был жив – и прожил еще долго.
Хомутец он помнил все это время, и в тех же записках на Евангелии в 1826 году писал:

«Близ Хорола в Хомутце, там, где разветвляется дорога из Хомутца в Бакумовку и Обуховку, есть источник; по малороссийскому обычаю здесь стоит деревянный крест. Возвращаясь [слово неразб.], я отдыхал у креста, и там бы я хотел быть похороненным».

Матвей Муравьев-Апостол после ссылки некоторое время владел Хомутцом, и он видел эти деревья. Может быть, он даже знал, которое из них – его.

Comments

lubelia
Jun. 30th, 2015 12:36 pm (UTC)
У тебя еще про Волгоград не дописано:)))
Но в любом случае - да, надо рассказывать, причем, чтобы это была ты, у тебя хорошо получается.
odna_zmeia
Jun. 30th, 2015 03:14 pm (UTC)
О, Волгоград - это целое дело.:) Я про него помню, но теперь придется заново военные фотографии подбирать, без них будет не так интересно.
Там такой зимний верблюд был среди руин вокзальной площади! Теперь бы вспомнить, где мы это находили...