Natalie (odna_zmeia) wrote,
Natalie
odna_zmeia

Categories:

Художественная литература, пятничное.

Есть «пятничные котики», а у меня будут цитаты из пятничного рассказа.:) Увы, художественной литературы как таковой я не читаю довольно давно – не идет, так что эта художественная литература, в общем-то, тематическая.
Хотела по примеру Раисы поиграть в угадайку, но пятнично ленюсь, поэтому разгадка будет сразу.:)
Итак, журнал «Телескоп», 1836 год, № 9-12, избранные места из рассказа И. Петрова (автор – или заслуженно забытый писатель, незаслуженно неизвестный нам анонимщик из разряда писателей в III Отделение собственной е.и.в. канцелярии, я подозреваю второе, ибо нечто очень близкое по содержанию читала в доносе в это самое ведомство парой лет раньше, в 1834 году. Возможно, не найдя нужного отклика там, он решил попробовать себя на литературном поприще.:) Итак, губернский город Харьков, 1836 год. Перед нами, как говорит сам автор, рассказ под названием «Мефистофель», «повесть, заимствованная из жизни общественной, "не что иное, как мозаика происшествий, не имеющих видимой связи, но в совокупности составляющих одно стройное целое". Поскольку мне лень пересказывать вам всю повесть, предлагаю поверить мне на слово – видимой (и невидимой) связи события рассказа и правда не имеют, и составляют одно стройное целое лишь в глазах автора.
Собственно, историю про умелого игрока в карты (не шулера!), любителя хороших лошадей и ценителя женской красоты, если кому интересно, можно, наверное, прочитать целиком, я взялась это писать ради стиля автора, отлично характеризующего стиль своей эпохи, и того, что считается образцовым злодейством, как это описывается, и что – нормой или просто общим местом, которое известно всем.
Итак портрет «Мефистофеля»:
«Всмотритесь… пристальнее, вслушайтесь в его речь: мил, любезен, увлекателен; но столько же лжив и коварен! Для него нет будущего, нет жизни за гробом, нет религии: он весь в настоящем, весь чувственность и материялизм. Он улыбается с вами, когда душа его кипит к вам ненавистью, и плачет, когда другая внутренняя его половина смеется над вами. Если нужно увлечь, убедить, сбить вас – он говорит тоном диктатора. Не подействовало – притворяется ханжою, льстит, хвалит… И надо иметь большую опытность, чтобы видеть, что похвала эта ничем не отличается от похвалы отлично изжаренному поросенку, которого он в то же время с превеликим удовольствием кушает. Это двойник, но двойник неуловимый, принимающий, смотря по обстоятельствам, всякий раз новый вид, подобно Протею.
И при всем этом он соединяет еще эгоизм в высшей степени с величайшим презрением к о всему человеческому роду. Если бы все человечество, исключая его, имело одну голову, он не пожалел бы срубить ее, чтобы владычествовать одному. К счастью, это невозможно, и потому все страсти его слились в одну неразделимую – к картежной игре, лошадям и женщинам».
(Зарекалась комментировать по ходу, но не могу удержаться: как, как эти три могут составить одну неразделимую?!) «Принадлежа по воспитанию своему к тому времени, когда с французским языком переходили к нам и правила ложной французской философии, он умел приспособить их к нынешнему времени и извлечь из них искусство
Шутя, казаться новым,
Смеясь, невинность забавлять.
Неистощимому остроумию его нет границ. Саркастический атеизм Вольтера огненным, губительным фонтаном брызжет из груди его в светской речи, святотатстки оцветляемой и предметами нашего духовного уважения, и соблазнительными очерками Поль-да-Кока, и отвратительными картинами авторов новейшей французской школы. Но так всегда кстати, так искусно, так обольстительно и с таким плутовским чистосердечием, что только остается лишь ахать от удивления и восклицать: «Вот ум!... Удивительный ум!» И действительно ум».

Как вы думаете, о ком речь? Разумеется, злодей не назван по имени, но ссылка на этот «рассказ» есть в еще одной адресованной в III Отделение анонимке, и тут, я думаю, автор прав. Перед нами – нарисованный рукой опытного мастера портрет Бориса Ивановича Пестеля, Слободско-Украинского (иначе говоря, Харьковского) вице-губернатора. Любитель карт, лошадей и женщин с детства ходит на деревянной ноге, он к описываемому времени скорее всего и правда лыс и наследственно близорук, а еще счастливо женат и имеет двух дочерей. Ну и самое существенно – он на год младше своего брата Павла, казненного за 10 лет до написания цитируемого рассказа – а то так и хочется потрясти головой, вернуться к описанию деревянной ноги и карточной партии, иначе описание злодеев совпадает местами до полной идентичности, даже воспитание того самого времени (и духа:)).
Чтобы закончить уже с сюжетом самого рассказа: потенциальный погубитель человечества, разумеется, выигрывает в карты (в молодости, кстати, Борис и проигрывал тоже, но с годами, похоже, научился считать – еще бы, всю жизнь служить в Министерстве финансов!) у какого-то ремонтера, увезшего «прекрасную полячку». Далее описывается полячка, по ходу витиеватого описания меняет род и становится «оно», возможно, упомянутое там, в описании, «личико». Злодей проезжает в коляске мимо дома, где они остановились, «личико» смотрит в окно, злодей – на личико (очень пристально, еще бы, что он там без очков видит-то?). Потом полячка умирает (чуть ли не от дурной болезни), и злодей видит ее второй раз – в гробу (он как раз покупает лошадь). Вот и все события, составляющие «одно стройное целое».
Но я все-таки не удержусь и приведу еще одну цитату – о женщинах.
«Женщина – эгоист в своей страсти. Если она любит, не говорите ей о лишениях. Сибирь ли с своими мрачными рудниками, мундир ли солдата или мефитический воздух канцелярии удел ваш: все это с искренним самоотвержением разделит она с вами. Будь урод, будь изверг, отверженец обществом, одним словом будь Квазимодо и душой и телом, везде и всюду она неизменный твой спутник, твоя звезда путеводная. Для ней нет тогда иной цели! Цель ея одна любовь, любовь – и любовь, в ней, как в океан всех благ и упований, погружается она вся, и капля по капле, пьет без остатка, до дна, из фиала сердечных горестей и сладостного самозабвения».
Из эгоизма в Сибирь за уродом, извергом и отверженцем обществом – это все-таки новое слово. Вот, оказывается, в чем дело-то, а мы-то думали… Загадочные существа эти женщины, просто другой биологический вид, никак у автора не укладывается в голове подобная степень эгоизма.
На этом я завершу, пожалуй, цитировать художественную литературу и уйду в пятничный оффлайн,:) заодно подумаю о том, что надо, пожалуй, рассказать про вышеупомянутого «Мефистофеля» подробнее, он того стоит – но это уж точно не сегодня.
Tags: декабристы, семейство П.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments