?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Борис Владимирович Пестель – Павлу Пестелю.(*1)

24 июня 1809
Мой дорогой Пауль!

С любовью и нежностью поздравляю и благословляю тебя на счастливое вступление в 16-тилетие и кладу тебе на сердце одно из моих ежедневных любимых воздыханий; ибо я льщу себя тем, что тебе нравятся подобные вещи. Вот оно:
Дай мне постоянство в вере,
Сделай ее творящей добрые дела,
И если искушение захочет ее у меня отнять,
То помоги, чтобы я от Тебя не отступил,
И укрепи меня священной отвагой:
Чтобы я стал выше плоти и крови.
К этому я желал бы добавить еще и другой, не столь важный сувенир, который должен быть тебе приятен и полезен, и тут я чувствую слабость моих творческих сил. Итак, навстречу, дорогой Пауль!
При сем прилагаемая небольшая порция некоторой массы, которая испробована для всех возможных потребностей, с такой же любовью, с какой тебе ее посылает
Твой
Сердечно любящий тебя Дедушка.

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 478. Л 106.
_________________________________
(*1) Письмо написано по-немецки.


И.Б. Пестель – Павлу, Борису, Владимиру и Александру Пестелям Л. 53 об. адресовка: «Моим милым друзьям Полю, Борису, Воло и Александру в Москву».

C[анкт-]Петерб[ург], 28 июня 1809

Мои дорогие дети Поль, Борис, Воло и Александр!
Пишу вам всем четверым, милые друзья, одно письмо, так как сегодня у меня нет времени написать четыре письма, к тому же, любя всех четверых одинаково, могу писать вам об одном и том же. – Прежде всего нежно вас благодарю за ваши милые письма от 18-го сего месяца и за ваши мне пожелания по поводу моего дня рождения. Маленькие подарки, которые вы мне отправили, друзья мои, доставили мне огромное удовольствие, я ношу их все время с собой, также как и рисунок моего доброго Александра, который я положил в портфель. Зажим для денег (*1), футляр для зубочисток (*2) и букет цветов (*3) никогда меня не покинут. Это драгоценные воспоминания о моих лучших друзьях, которые мне очень-очень дороги. – Вы не можете себе представить, как я был тронут, увидя портреты вас обоих, друзья мои Поль и Воло. Уже скоро четыре года с тех пор, как мы не виделись. Я нежно целовал ваши изображения и пролил слезы нежности. – Никогда дети не были боле нежно любимы своим отцом, чем вы, мои четверо друзей, вашим.
Маменька вам расскажет, каким неожиданным сюрпризом было для меня получение ваших писем, подарков и портретов. – Я был так огорчен тем, что проведу день вашего рождения, дорогой Поль, вдали от вас. – Стихи, которые нашел для вас ваш милый Дедушка, восхитительны, и пусть Богу будет угодно, чтобы они исполнились для вас, чтобы вы хорошо поняли, что сказано в них, и чтобы ты истинно мог положиться на заслугу твоего Спасителя и Искупителя(*4) .
Подробности о том, как воевал ваш Дедушка (*5), должны вам служить подтверждением, милый Друг, того, что ваш Дедушка ревностно служил родине и рисковал жизнью, чтобы ее защитить. – Я восхищен тем, что Дедушка был так добр побеседовать с вами, по двум причинам. Во-первых, это доказательство его любви к вам, и, во-вторых, это значит, что вы умеете общаться с ним так, чтобы ему это не было скучно, а это всегда делает честь молодому человеку, когда старик находит удовольствие в общении с ним, и это доставляет большое удовольствие мне самому. – Булавка (*6), которую вы мне послали, дорогой друг, очень мила и действительно доставила мне большое удовольствие, я благодарю вас за это от всего сердца. //л. 53
Что касается вас, дорогой Борис, ваше письмо доставило мне тем большее удовольствие, что оно было написано лучше всех предшествующих, которые я получал от вас, а всякий раз, когда я вижу ваши успехи, я очень радуюсь.
Ваш бумажник очень мил и очень мне полезен, так как я сразу же положил в него немного денег, которые всегда имею при себе для бостона, и рисунок Александра. – Я вас за это благодарю, и русская пословица чем богат – тем и рад(*7) меня очень тронула, и я прижимаю вас к сердцу, которое вас нежно любит.
Тысяча благодарностей за футляр, дорогой Воло. Я никогда с ним не расстанусь, как с доказательством той ценности, которую я придаю вашему подарку, мой милый друг. Я исполню ваше поручение Сержу, как только его увижу. У него и у его братьев вид действительно болезненный. Возможно, тяжелое путешествие, которое они совершили, тому причиной. Серж говорит только по-немецки и очень плохо, Валентин (*8) не говорит ни слова и не стоит уверенно на ногах.
Так как я не умею писать стихи, дорогой Александр, я отвечаю на ваши прозой. Я благодарю вас за них и за прелестный букет, который их сопровождал. Я очарован тем, что //л. 53 об. что вы пишете теперь лучше, чем раньше, когда вы только прибыли в Москву. Ваш кузен Александр (*9) пошлет вам скоро свой небольшой автопортрет, судя по тому, что он мне сказал, но я ему об этом напомню. – Я рад всем вам служить, мои милые дети. – Пока же я вас нежно обнимаю и благословляю всем сердцем.
Весь ваш Р.


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 52 – 53 об.
_________________________________
(*1) Ниже тот же подарок назван «бумажником». По-видимому, речь идет о бумажнике с зажимом. Пример старинного зажима)
(*2) Текст курсивом – по-немецки.
(*3) В то время и зубочистки, и футляры для них изготовлялись из металла и украшались, представляя собой произведения декоративно-прикладного искусства.
Старинный футляр - http://www.jewelscollectingdust.com/2mournbox.jpg
(*4) Цветы – точнее, как видно из дальнейшего письма – рисунок букета цветов, сопровождаемый стихотворением, - подарок в духе Александра, который продолжает рисовать.
(*5) Борис Владимирович Пестель участвовал в Семилетней войне. Как пишет в своих записках его отец, он «участвовал во всех сражениях» и под Франкфуртом был тяжело ранен в грудь, после чего вышел в отставку и поступил в Москве на гражданскую службу. (В Семилетней войне участвовал и его старший брат, Иоганн Вольфганг, который, командуя семью сотнями солдат при осаде Кольберга, заболел и скончался вскоре по возвращении в Кронштадт.) (ОПИ ГИМ. Фонд .282.)
(*6) Булавка для галстука. Подарок Павла отцу.
(*7) Текст курсивом - по-русски.
(*8) Речь идет о детях семейства Бринов. В 1808 – 1810 гг. Франц Абрамович фон Брин был Томским гражданским губернатором. Вероятно, его семейство (жена и дети) возвратились из Сибири, проехав через Москву в Петербург. Валентин Брин, по-видимому, умер в детстве, так как дальнейших упоминаний его нет. Сергей Францевич же еще неоднократно будет упоминаться в семейной переписке. В дальнейшем он сделал военную карьеру, в 1850-х годах был в Москве начальником 6-го пехотного корпуса. На момент написания этого письма ему примерно три года.
(*9) Речь идет об Александре Николаевиче Леонтьеве, сыне Н.Н. Леонтьева и Софьи Ивановны, урожденной фон Крок, неоднократно упомянутом в более ранних письмах. В дальнейшем Александр Леонтьев с 1822 по 1833 год находился в военной службе – вначале прапорщиком Семеновского полка, затем дослужился до ротмистра Гусарского полка, имел награду за участие в русско-турецкой войне 1828-1830 гг. Дальнейших сведений о нем в Адрес-календарях нет.



Анна Крок – Павлу Пестелю

Дрезден, 23 июля/3 августа 1809

Огромное спасибо, мой дорогой Поль, за ваше воспоминание и вашу нежность. Мой праздник, бывший их причиной, был грустным днем для меня. В удалении от всех, кого я люблю, встречая лишь равнодушные взгляды, мне оставалось лишь с горестью сравнивать этот день с другими ему подобными, которые предшествовали ему прежде. В прошлом году моя бедная Софи строила столько планов сюрприза, от которых ее здоровье вынудило отказаться, это был последний день, когда она могла потратить силы на то, чтобы нарядиться; она была так любезна, несмотря на свои страдания, так нежна ко мне… увы! Она //л. 20 об. никогда уже не сможет ни того, ни другого(*1)!.. Ах! дорогие мои Дети! как вам всем нужно меня любить, чтобы помочь времени залечить эту глубокую рану моего сердца; которое тысячи воспоминаний, печальных и сладких, равно заставляют кровоточить во всякий день. Я также вспомнила с нежностью о знаках внимания, которое оказали мне все мои внуки. Я смотрела со слезами на глазах на ваших Сфинксов и на Вазу Александра, и я так боялась быть отвлеченной от моей боли чужой вежливостью, что я даже тщательно скрыла от моих горничных, что //л. 21 это был мой праздник.
В годовщину вашего рождения, которое предшествовало дню Св[ятой] Анны, я перебирала в памяти все, что происходило в этот день. Я думала об акте величественном и святом, посредством которого вы торжественно обещали Господу и вашим родителям исполнять все обязанности, которые будут на вас возложены(*2). Издалека я вновь благословила ваши добрые намерения, мой дорогой Поль, и я молила Всевышнего помочь вам в их исполнении и всегда хранить вас.
Ваша Маменька говорит, что вы сожалеете об //л. 21 об. удобстве, с которым вы могли учиться в Дрездене. Я предвидела ваши сожаления, они весьма обоснованы. Но хотя мы и не являемся хозяевами окружающих нас обстоятельств, в нашей власти по крайней мере всегда извлекать из них выгоду, каковы бы они ни были; не пренебрегая ничем из того, что будет вам доступно, мой дорогой Поль, вы создадите себе повсюду неожиданные возможности учения и образования. Среди многих других молодых людей вы имеете неоценимое преимущество находиться подле просвещенной матери, чьи советы и наставления смогут принести вам огромную пользу! Сообразуясь с ними, вы будете способствовать как ее счастью, так и вашему. Закончившийся листок заставляет меня сказать вам кратко, что я вас обнимаю от всего сердца.
А. Kroock.


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 478. Лл. 20 – 21 об.
____________________________
(*1) Софья Ивановна Леонтьева, урожденная Крок, младшая дочь Анны Томасовны, умерла в 1809. Точная дата ее смерти неизвестна, но из контекста этого и других писем понятно, что это произошло после отъезда детей из Германии.
(*2) Речь идет о конфирмационном обещании.



А.Е. Зейдель, С. Зейдель – Павлу Пестелю(*1).

Москва, 6 декабря 1809

Важная жизненная эпоха, дорогой Пауль, которую Вы начали, приговорит нас, возможно, надолго, возможно, навсегда, лишь к письменному общению(*2). Чем проще Вы будете делиться чувствами Вашего сердца, тем больше я буду склонен признавать помышления моего милого Пауля о своем бывшем наставнике и друге на всю жизнь. Ваше первое письмо, в котором вы так живо описываете впечатление, которое встреча с достойнейшим отцом произвела на Вашу душу – есть начало, за которое я Вас тем более искренне и сердечно благодарю, что я могу себе представить, что в тот, столь долго желанный, счастливый момент с Вами происходило. Следуйте Ему во всю свою жизнь. //Лл.48 об. - 49
Простое нравственное правило, с которым я слагаю с себя мою службу при Вас: «нужно выбрать человека чести, никогда не терять его из виду, всегда жить, как в его присутствии, всегда действовать, как у него на глазах»(*3), - так Вы безопасно преодолеете скользкий путь – и Вам никогда не придется краснеть, Вашим превосходным достойным родителям, как Вашим друзьям, полностью открыв душу. Еще раз – Ваше доверие будет у Вас, от меня столь же удаленного, тем прочнее, чем более Вы будете вспоминать, в чем Вы провинились перед Вашими родителями, Отечеством и самим собой! Теперь вы живете еще недолгий срок у первых, вскорости, однако, Вы останетесь один – но довольно – я не хочу повторять проповеди, ни создавать вид, что читаю одну-единственную мораль. Усвоенные Вами нравственные принципы еще глубже укоренятся, в этом я убежден, а теперь, д[орогой] Пауль, руку старшему брату, который столь же охотно о Вас говорит, как и Ваши младшие. Александр много рисует для Вас – мы вместе сочиняем музыку и сажаем Вас на лошадей, которые поднимают мощные ноги, и все же не так быстро бегают, как его Малыш в конюшне, как и на бумаге. Когда он недавно обнаружил Вашу чашку за чаепитием, он сразу Вас назвал по имени, он, как и Воло и Борис, ежедневно доказывает, что они часто представляют себе далекого брата Пауля.
Оба последних напишут вам сами, первый намеревался послать вам картоны(*4) – но я боюсь, они займут слишком много места.
Моя жена, которая не преминула запечатлеть дочурке решительный поцелуй, и под этим предлогом еще дюжину впридачу(*5), хочет //л. 49 об. сама написать Вам пару строк. Мы оба ждем подробностей, которые Вы обещали нам о путешествии маленьких Леонтьевых, и слава небу, что бедные дети хоть так отделались! Нам позволяют надеяться, их добрый дядя увидится здесь с Императором (*6). Моя радость при этой мысли неописуема.
Вскорости милый Пауль выполнит еще одну мою просьбу – а именно подробно писать мне о своем достойном Отце, о его здоровье, и находите ли Вы его после 4-летней разлуки уже изменившимся. Уверьте его, чтобы дать ему представление о масштабе моей привязанности, что я люблю его не меньше, чем Пауль, а уж он-то предан ему душой и телом, не так ли? Что путешествие Вашей милой маменьки оказалось столь утомительным, было совершенно против наших ожиданий – ибо мы все надеялись, что от движения и смены обстановки ее здоровье выиграет. Если бы в следующем письме Вы могли сообщить нам более хорошие новости! Я заканчиваю письмо, потому что для моей Софи должно остаться еще немного места. Сердечно, сердечно обнимает Вас Ваш преданный др[уг] Зейдель.

Софья Зейдель
Не найдя более места, я могу лишь поблагодарить Вас за Ваш привет мне и моей маленькой Лизетте – мы обе обнимаем Вас с самой сердечной дружбой – отвечайте нам тем же(*7).

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 478. Лл. 48 – 49 об.
________________________
(*1) Письмо написано по-немецки.
(*2) К концу 1809 г. Павел с матерью отправился в Петербург, где так и находился Иван Борисович. Переезд был связан с предстоящим поступлением в Пажеский корпус. При этом все прочие братья Павла оставались в Москве (с дедом, тетушками и Зейделем), даже Владимир, которому тоже предстояло поступить туда же, приехал позже.
(*3) Текст курсивом - по-французски.
(*4) То есть листы с рисунками Александра.
(*5) Супруга А.Е. Зейделя, Софья. Судя по тому, что к концу 1809 г. у них уже есть ребенок, по-видимому, брак был заключен еще в Германии, и там же родилась их дочь. (Во всяком случае в составленных причтом лютеранской церкви Святого Михаила г. Москвы картотеках о родившихся фамилия Зейдель не значится.) Позже этот брак, по-видимому, распался.
(*6) В семье Леонтьевых было трое сыновей. Судя по предшествующим упоминаниям, их отец вместе со старшим сыном Александром отправился из Германии в Россию примерно тогда же, когда и братья Пестели (и, возможно, вместе с ними).
По-видимому, два младших сына, Валентин и Владимир (впоследствии упоминаются в семейной переписке вплоть до 1825 г.), оставались с матерью, и после ее смерти были (неясно с кем) отправлены в Россию, причем прибыли в Петербург.
Какой именно «дядя» мог увидеться с императором, прибывшим как раз 6 декабря 1809 г. в Москву (см. примечание к следующему письму), неясно. Это мог быть кто-то, как из семейства Пестелей или Леонтьевых, так и из какой-то другой московской родни.
(*7) Приписка Софьи Зейдель - по-французски.


У[илья]м Джексон (*1) – Павлу Пестелю(*2)
Адресовка: «Мастеру Полю Пестелю в Петербурге»

Москва, 9-го декабря 1809

Дорогой друг.
Я получил ваше письмо 4-го числа этого месяца, и я очень рад слышать, что вы наслаждались счастьем, которого все желали так долго.
Мне доставило удовольствие исполнить ваше поручение, так что Петр Матвеевич(*3)(*4) выслал книги, которые вы хотели, в прошлый вторник, но не все. Причина в том, что у него нет ничего, чтобы послать их, - и я просил также г[осподи]на Кояндера (*5) написать мне название книги, которая ему нужна. Но ваши братья, присутствовавшие при этом, сказали мне, что они нашли записку, и что мастер Борис уже послал ее вам, вложив в свое письмо.
Меня не было на месте только однажды после того, как //л. 82 вы покинули Москву, так что у меня нет никаких важных новостей, которые можно было бы вам сообщить. Но следующие слова вашего письма: «В моем путешествии было нечто приятное» - пробудили во мне желание узнать об этом, так что я надеюсь, что мой друг удовлетворит мое любопытство в следующем письме.
Император прибыл в Москву в прошлое воскресенье (*6). Но ни я, ни ваши братья не имели еще удовольствия видеть его.
Прошу засвидетельствовать мое нижайшее почтение вашей матери и вашему отцу.
Мне бы хотелось, чтобы вы всегда писали мне по-английски, и не таили бы мысль, что пишете плохо. Ваше последнее письмо было написано вполне приемлемо.

Искренне ваш,
У[илья]м Джексон

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 478. Лл. 81.
________________________
(*1) Уильям Джексон (Джаксон) – гувернер у Бориса и Александра Пестелей. По-видимому, о нем пишет Иван Борисович старшим сыновьям в ноябре 1805 г.:
«Борис и Александр тоже в добром здравии. (…) При них находится англичанин, который, кажется, достойный человек, и я надеюсь, что ваши братья заговорят по-английски к тому времени, когда вы возвратитесь».
В дальнейшем он (по-видимому, вместе с остальным семейством Пестелей) перебрался в Петербург (и упоминается в семейной переписке 1812 года – Павел успевал писать не только родителям и братьям, но и ему).
В 1815 г. в Лицейском благородном пансионе (где именно в этом году учился Александр Пестель) появляется гувернер и преподаватель английского языка Василий Васильевич Джаксон. По-видимому, речь идет о том же самом человеке.
Осенью того же года в семейной переписке упоминается, что он собирается устраивается «вторым гувернером детей герцогини Вюртембергской». По-видимому, он действительно устроился на эту должность, поскольку из списков преподавателей Лицейского пансиона исчезает на несколько лет. В 1820 г. он вновь появляется там и служит до 1828 г. – письмоводителем директора, затем инспектором, а также – учителем рисования. Затем он некоторое время (видимо, недолго) служил в Министерстве путей сообщения, а с 1845 по 1847 В.В. Джаксон – директор народных училищ Олонецкой губернии.
Не исключено, что упоминание «Джаксона» в пушкинском «Пире во время чумы» могло быть навеяно фамилией учителя английского в Лицейском пансионе, о котором ученик Лицея вполне мог слышать.
(*2) Письмо написано по-английски, перевод И.Л. Макаревич и aldamar.
(*3) Петр Матвеевич – один из дворовых слуг семьи. Упоминается и в дальнейшей переписке, в частности в 1812 г. после ранения Павла при Бородине был отправлен И.Б. Пестелем в Москву на поиски сына.
(*4) Слова написаны по-русски.
(*5) Александр Самойлович Кояндер (1777-1827) в 1809 г. служил в Экспедиции Кремлевских строений в чине коллежского асессора; с 1810 г. и до самой смерти в 1827 г. А.С. Кояндер являлся директором училищ Калужской губернии. Прихожанин кирхи святого Михаила в Москве.
(*6) Император находился в Москве с 6 по 12 декабря 1809 г. (Журнал посещения Москвы его императорским величеством Александром I и краткого его пребывания в сем первопрестольном граде в 1809 году. - М., 1810.) Судя по «Журналу», он посетил театр, Коммерческое училище, Университет, службу в Успенском соборе и ряд обедов.


А.Е. Зейдель – Павлу Пестелю(*1).
Адресовка: «Моему дорогому Полю».
Москва, 23 [декабря(*2)]1809
Вновь разразилась сильная гроза, дорогой Пауль – которая нас всех встревожила в этот раз больше, чем в тот, при начале вашего морского путешествия. Слава небу, согласно последним сообщениям от Вашей дражайшей маменьки, Вы на пути к выздоровлению(*3), и воистину никто не может радоваться этому более чем я и Ваша сестра Софи(*4).
Вы должны, если Вы еще //л. 46 об. не были, настолько же увериться в нашем участии, насколько Вы мне это выказывали, а Ваше сердце в состоянии разделить чувства моего сердца во всем, что касается радостного или печального, с Вами происходящего. Ваша крепкая конституция склоняет меня к мысли о Вашем скором и полном выздоровлении. Как только Вы сможете взять перо в руки, Вы сами меня //л. 47 в этом уверите, не правда ли, дорогой друг. Я обнимаю Вас уже заранее и безо всякий пощады столь сильно, сколько Вы можете выдержать. Ваши братья, если бы Вы были с ними, последовали все этому примеру, и они действительно подверглись бы опасности, когда бы громкие сердечные излияния были подавлены. Завтра вечером мы торжественно выпьем за Ваше здоровье. Ваш гений откликнется. Все //л. 47 об. Ваши здешние знакомые, которых я встречаю, справляются о Вас. Все желают, чтобы Вы в полном здравии исполнили чаяния ваших досточтимых родителей, оправдывая то доверие, какое питают к вам они и Ваши друзья.
Софи очень страдает сегодня от своей раны – г[осподин]н д[октор]р Реман(*5) сильно прижег ее ляписом(*6), и охотно она написала бы Вам пару слов, чтобы выразить свою радость по поводу Вашего выздоровления. Никакие страдания не могут сделать [клякса]. Она обнимает Вас, милый Пауль, как и я, уверяющий вас, что после ваших родителей никто не в состоянии любить вас искреннее, чем
Ваш др[у]г(*7) Зейдель.


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 478. Л 46 – 47 об.
__________________________
(*1) Письмо написано по-немецки, адресовка – по-французски.
(*2) В подлиннике месяц обозначен римской цифрой, неразборчиво написанной и переправленной. Прочтение предположительное.
(*3) Речь идет о какой-то достаточно серьезной болезни Павла вскоре по прибытии в Петербург.
(*4) Т.е. жена А.Е. Зейделя.
(*5) Реман Осип Осипович – врач, знакомый семейства Пестелей. См. о нем подробнее примечания к письмам 1805 – 1808 гг., к его стихотворению «У могилы Константина».
(*6) Ляпис – азотнокислое серебро, химическое соединение в виде бесцветных, растворимых в воде кристаллов. С XVII в. используется в медицине для прижигания и стерилизации ран.
(*7) Особенностью правописания Зейделя являются «архаические», восемнадцативечные еще, скоращения, при которых опускаются гласные. Слово «друг» он всегда пишет «дрг», здесь и далее сокращения раскрываются и оговариваются.

Comments

( 2 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
naiwen
Aug. 5th, 2016 04:50 pm (UTC)
А у меня такой глупый вопрос
Ваш др[у]г(*7) Зейдель. и примечание к этому - имеется в виду, что он по-русски так подписывается "дрг" или это на каком языке?
И еще, а известно, что это случилось с супругой Зейделя, что у нее за рана и что за операции?
PS Там, где ссылки на виды футляров для зубочисток, там первая ссылка бракованная, не открывается :) поправьте.
odna_zmeia
Aug. 5th, 2016 05:14 pm (UTC)
Тьфу. Я забыла убрать эту ссылку. Она была вполне себе живенькая, сдохла прямо по ходу верстки.:)
По-немецки он так сокращает, прикинь! Выкидывает гласные. По-русски это адекватнее передать именно так.
Что с ней было, я понятия не имею, знаю только (из гораздо более поздней части переписки), что из этого брака в итоге ничего не вышло, семья распалась, причем, похоже, до развода. Иван Борисович потом иронически пишет, что Зейдель опять собирается жениться, похоже, что первая попытка его ничему не научила.:)
( 2 подшито и пронумеровано — отправить запрос )