?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Перед вами – выпуск литературного обозрения от Террариума. Итак, к нам добралась посылка из Читы. Среди прочих 26 килограммов книг был, в частности, выбранный Мышью библиографический указатель стихов о декабристах. Произведя некоторый минимальный отбор по именному указателю, мы предлагаем вашему вниманию избранные места из советской поэзии на тему, под общим заглавием «Почему оно такое синенькое? Потому что мертвенькое». С этой частью выпуска гораздо лучше нас справился бы пародист Александр Иванов, но, правда, он уже выполнил часть нашей работы, посвятив пародию товарищу, который стоит на Сенатской и не может найти там Зимний дворец…


А зло вокруг, как ворон, кружит,
Пророча гибельные дни.
Но рядом Пестель и Бестужев,
Хоть одиноки и они.


(Н.И. Буканов. Звенья времени. Ташкент, 1978.)

По большей части эта поэзия представляет собой «зеленую массу на силос», написанную, возможно, с целью нагнать листаж. Как по собственной воле можно написать такое?

Но сердце отдано России,
И в нем сомненьям места нет.

(там же)

Или вот некто И.К. Савельев (Привязанность. М., 1982) издал поэму «Одна любовь» о Сергее Муравьеве. Начинается она так: «Отечество, все думы – тебе», - и из этого вы уже понимаете, к кому была эта любовь. Поэма длинная, в ней наберется даже несколько неплохих строф, но длина и все остальное содержание таково, что обсуждать, в общем, нечего. В поэме две сюжетных линии. Одна – любовная записка от неизвестной девы, переданная Сергею Муравьеву во время восстания Черниговского полка. После того, как герой срывается с виселицы, он понимает, что девой, приславшей ему записку, была Россия. Вторая – приключения потерявшейся по дороге перекладины от виселицы, исторический факт, занимавший центральное место в спектакле 90-х годов Камы Гинкаса «Казнь декабристов». Если у Гинкаса этот изложенный прозой эпизод срывал башню, то здесь приключения балки к десятой странице начинают утомлять. В конце концов балка приезжает в Царское село. Кажется, ее встречает Николай. «Ну и что? Ну и всё».

Еще, например, стихи можно писать в рамках литературного семинара, на заданную тему. В результате появляется сборник: «Пушкину. Коллектив молодых поэтов при Гослитиздате». М., 1937.
Поэт П. Панченко, по идее, вроде бы даже умеющий писать стихи, пятистопным ямбом разговаривает с Михайловскими соснами:

Шуршите, сосны милые, шепчитесь,
Я буду третьим при заветной встрече,
При встрече заговорщика с поэтом…


(Так и хочется продолжить:
Нет, ты четвертым будешь, если сосны
Стоят, как коллективный персонаж. ((с) Мышь)

Но это еще ничего. Дальше у него есть стихотворение под названием «Бессонница». И она-то до добра не доводит. С поэтом начинает разговаривать его собственная рука:

Она о вечной мести говорит,
Она кричит, горячая рука.


«Из стены полезли руки, вы не бойтесь, это глюки», - и от долгой бессонницы правда бывает. Еще несколько четверостиший рука болтала без умолку, пока Пушкин, вконец измучившись, не решает:

На двор! И втиснет пятерню – в метель:
Эй, Николай! Руби ее, проклятый!


По многочисленным просьбам читателей процитируем здесь стихотворение Н.Ю. Корнеева «Декабрист Оболенский» (или «Иди в баню после работы»;-)) – из книги «Память». Воронеж, 1973.

Владея немалой культурой
И титулом, вросшим в века,
Обличьем, да и куафюрой
Он смахивал на мужика.


(Безобразие, куда смотрит Бистром?!)

Но это ему не мешало
Нигде не терять свою нить.
Наследника трона до жалоб,
До бешеных слёз доводить.


(Кстати: еще не наследника, официальный наследник – Константин!)

Знал князь себе цену, и труса
Не праздновал перед царем.
Писал по-французски, но вкусы
Гнездились мужицкие в нем.
Свою отпускал он карету,
Где бархат в середке и шелк.


(Где-где у него бархат?)

..И, в статское переодетый,
По улице в сумерках шел.


(Кстати, вот такие вещи любил как раз проделывать, гм, «наследник»…. Уже когда был государем. А просто офицеру за такое может отлично нагореть, мало не покажется!)

Усевшись в извозчичьи сани...

(«Извозчичьи»… он вслух-то это пробовал произнести?!)

В их спинку упершись спиной,
Он ехал в дешевые бани
С горячей, как пекло, парной.


(Ну негде, негде помыться в столице князю Оболенскому!)

Орудовал веничком споро,
Но с болью в глазах и лице
Он слушал здесь те разговоры,
Каких не слыхал во дворце.
В слова простолюдинов голых


(Это важно, что голых!)

Он вник не по-княжески тут.
Про голод, и холод, и голод,
Про розгу, и палку, и кнут.


(Голод там правда два раза!)

Не мог восседать он как идол
В туманной парной вышине:
Он ребра кричащие видел,


(Кажется, пора сваливать из бани…)

Он видел рубцы на спине.
Не верил он в царскую милость
Для поротых русских людей.


(А для непоротых – еще ничего:?)

Мужицкое в нем проявилось
И в трудный восстания день;


(В баню, что ли, накануне сходил??)

В тот час, когда князь на Сенатской,
Хоть был с генералом знаком,
Не брезгуя хваткой солдатской,
Хватил генерала штыком…
Закат был и ранним, и мглистым,
Но встанет же солнце опять!
Не мог он не стать декабристом,
Быть князем он смог перестать.


(Это вообще довольно нетрудно: несколько слов в приговоре Верховного уголовного суда, и опа – никто не князь!)


Следующий номер в нашей программе – стихотворение «Волконский». Г.И .Пакулова. (Сборник «Славяне». Иркутск, 1964.) Целиком мы его цитировать не будем – оно длинное. Посвящено Волконскому в Иркутске. Обладает ярко выраженной местной спецификой. Автор хорошо знает местную топонимику, - например, Волконский у него идет к «Ушаковке», а мы даже не в курсе, слобода это или река, и где она.
Начинается прекрасно:

Волконский разбросил шторы
(Вдребезги напополам)
Резко напополам.

Дальше ему почему-то мерещится 14 декабря. Видимо, для борьбы с глюками он решает прогуляться и отправляется в город. Далее, почему-то на льду (Ангары, что ли? Или Ушаковка – это все-таки река?) наблюдает телесное наказание какого-то солдата.
После этого «Волконский бросился с кручи» (напоминая команду Ланнистеров на «Диком огне», которая в полном составе, в доспехах, прыгнула с Бобрового утеса), чтобы сообщить офицеру:

В России, поручик, было… Было
Четырнадцатое декабря!


…а также пятнадцатое, шестнадцатое и т.д…. «И напророчил таким образом чуть больше двух месяцев». (Звирь)
Я этому поручику больше скажу – оно бывает каждый год, и не только в России!
Идея в принципе понятна, но исполнение…

Есть еще тобольский поэт (или не тобольский?) А.К. Богучаров (книга «Эшелоны». М., 1968.). В общем, поэт Богучаров в Тобольск, судя по всему, съездил и, несомненно, там жил. Уникален он, в частности тем, что единственный написал стихи про Вольфа. Нельзя сказать, чтобы Вольфу повезло - в частности, он наградил его экипажем, на котором в здравом уме вряд ли бы кто-нибудь поехал:

А лекаря сквозные дроги
Под ветром осени дрожат.


Но особенно близок ему Кюхельбекер (проживший вообще-то в Тобольске совсем недолго перед самой смертью). Наверное, потому, что его тоже не понимали женщины… И архивисты.

- Молодой человек, такая обида,
Вы вовсе не готовы для восприятия материала.
Кюхля был не один, семья, Дросида,
Живал недалеко от централа.


(Нет, не «жевал», а «живал»… И от централа, это важно. Он был не одинок, там была еще куча уголовников.)

У нас в архиве его пребывание
Отражено, к сожаленью, мало.


(Очень здравое, кстати, замечание. Если вам нужны материалы про Кюхельбекера, то вам точно не в Тобольск. Есть, например, Курганский архив…)

Нельзя убеждением подменять знания.
Вот, полистайте-ка для начала…


(Здравое замечание… Опись ему, что ли, предлагают?)

- Архивариус, вам историей обещаны
Лавры и блага – все, кроме пророчеств…


(Ты в зарплатную ведомость к ним давно заглядывал? Знаешь, какие там «лавры»?)

Одиночество рядом с женщиной –
Самое страшное из одиночеств.


От литературы местной перейдем к литературе на «языках народов СССР».
Авторы не всегда знают реалии, но это им, наверное, простительно. А. Гулуев в стихотворении «Декабристам» поселил государя в полуподвальный этаж Зимнего дворца. Правда, к счастью, он там не зажился:

Прошли года, погибла власть тиранов,
И Палкин Николай исчез, погас во тьме.


Книга называется «Стихотворения». Дзауджикау, 1946, - но у нас она по следующему стиху обрела название «Под звуки тандыра», то есть, в оригинале – фандыра (примечание утверждает, что это «национальная скрипка»).

Есть длинное стихотворение Павло Тычины «Пушкин в семье декабристов». (Стихотворения. М., 1975.) Посвящено пребыванию Пушкина в Каменке.

В Каменке, осенним утром
Ходит Пушкин

(в летном шлеме)над рекою…

Пушкин ходит по дому и разговаривает с рекой (ну, хоть не с рукой!), а также с солнцем и ветром. У ветра он просит, чтобы тот поднял его в воздух и унес «к Пестелю в Тульчин».
(Далее Фред описывал, прочитав, следующую картину: открывается дверь, и в дом, помахивая крылаткой, влетает Пушкин. «Что это?!» - спрашивает Пестель. «Ветром надуло», - отвечает Пушкин.)

Далее у нас будет литература 1980-х годов.
Вот, например, М.К. Поздняев («Белый тополь». М., 1984). Стихотворение называется «Последний сбор яблок», посвященное тому, что все плохо, и так будет всегда.
Начинается оно так:

Я понял всё:
(сапог отравлен)
Зацветший водоем –
Треклятый наш мучитель и губитель –
Мы по слепой ошибке выдаем
С тобою за чудесную обитель.


И так еще девять четверостиший в духе «Утиной охоты» герои собирают гнилые яблоки. В предпоследнем четверостишии внезапно, как из-под земли, возникает Никита Муравьев. Он передает герою единственное хорошее яблоко… или листок, или листовку – по тексту непонятно.

Ее, видать, Никита Муравьев,
От обыска припрятал на рассвете –
Вот и таилась полтора столетья
Под стражею жуков и муравьев.


(Какая рифма!)
Дальше там есть еще четверостишие, в котором за весной почему-то наступает зима. Но мы вам его цитировать не будем.

И последний на сегодня – Г. Горбовский с поэмой «Видения на площадях». (Избранное. Ленинград, 1981.) Это триллер, в котором лирический герой и его любимая женщина сначала собираются в ресторан «грешить в тепле», но потом передумали, - и (в кабак) на площадь. Они посещают разные площади Петербурга, и им глючится. Сначала они приходят на Сенатскую. Там происходит нечто странное. Например:

Там за эполетами
В барабаны бьют.


(У себя за спиной, что ли?)
Стилистика поэмы несколько кинематографичная – я же говорю, это триллер.

Потный Милорадович подцепил свинец.
Глянь-ка, ишь ты! – падают в снег… Торчком – рука.


(Чья?)

Началось. Как патока, рыжие снега.

(Напряжение нарастает)

Голова растаяла, как дымок.

(Далее пошли титры)

Только в звонком воздухе бродят имена
Пестеля, Каховского. Помнит их страна.

За Невой, на острове, спрятал царь тела.
Там волна прибрежная спать им не велит,
Души их мятежные шевелит.


Дальше начинается вторая серия, сразу почему-то февраль 1917-го

На площади Дворцовой
Народ трясет страну.


(Со страны, видимо, падают груши).
Возможно, триллер был трехсерийный, и далее был октябрь 1917-го, но он попал на следующую страницу, которой у нас нет. (Зомби-апокалипсис?)

Хотим вас обнадежить – нам попались и неплохие стихи, хотя местами странные. Но об этом – в следующем выпуске нашего литературного обозрения. Оставайтесь на связи.:)

Comments

istarni
Aug. 13th, 2016 09:58 pm (UTC)
Про близость к народу - 2
Вот я тут в приступе нездравости прочитала такую книжку, Мария Марич, "Северное сияние"…Гм. Вначале роман типовой советский кондовый резиновый, русский язык такой же и Пушкин в каждой бочке затычка, но автор хоть любит своих героев, ну как может, так и любит. Но к концу произведения автора начинают одолевать глюки, а матчасть заканчивается (с одной стороны, можно понять, т.к. написано в 1925-1931, но все же уже тогда опубликовано было много чего….). Поэтому получается, так сказать, зажигательно плохо.

Скажем, из Петровского они выходят *когда-то* и живут в Сибири все вместе *где-то*, периодически заезжая друг к другу на чай.
(Там есть Волконская, которая в праздники водила хороводы с крестьянскими девушками, а на рождество обучала их рождественским колядкам. И много прочего единения всех с народом).
…там есть крестьянская девушка ТМ Улинька, которая воспитанница Трубецкой (притом одновременно ровесница Волконской, что выясняется в конце сего повествования), которая напоминает Оболенскому его погибшую невесту (?!) и в которую он влюблен так, что приезжает к Лунину (???) советоваться на тему того, брать ли ему Улиньку в жены, - но в результате они все равно говорят о судьбах России.

В гостиную Марии Николаевны приходит весть о смерти Пушкина (…в 37 году. Волконские да, а остальному первому разряду еще сидеть, да и у Волконских вряд ли сразу после Петровского была прям гостиная…Или новость шла пару лишних лет? И вообще, по ощущениям, в этом тексте они все выходят на поселение задолго ДО смерти Пушкина), все рыдают и - конец романа -
"- Полно, Улинька, не надо горевать. Правда, что если нам суждено вернуться когда-либо в РОссию, тяжело будет увидеть среди милых нашему сердцу - его место пустым…Но будем утешаться мыслью, что Пушкин в своих великих творениях будет жить в веках..."
kemenkiri
Aug. 14th, 2016 01:14 am (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Ох, да, "Насколько бы поэты лучше писал о южном обществе небе, если бы больше знали о нем..." Нет, ну правда, лучшие глюки - они по текстам!;-) Но почему-то авторам худлита про декабрстов эта мысль никак не придет;-((
istarni
Aug. 14th, 2016 10:31 am (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Д-да, ты права про то, что лучшие глюки - по текстам:) (ага, говорю я, сама долгое время имевшая сложные отношения с матчастью….)
Кстати из всего художественно-прозного, что я проглотила в минуту жизни нездравую, наиболее вменяемо это:
http://dekabrist.mybb.ru/viewtopic.php?id=2385&p=2
"Несчастью верная сестра" - слог, конечно, суконный, но про жен декабристов - про всех, включая не так известных Юшневскую, Ентальцеву, Давыдову, Нарышкину - тут много и хорошо. Скажем, именно оттуда я узнала (…до меня дошло…я медленный газ!), что письмо О. февраля 1825 года, которое ты мне показала в архиве - это письмо матушке Елизаветы Нарышкиной! где он пишет про то, как Лизавета Петровна и Миша (Михаил Нарышкин) счастливы! - ну да, а меньше через год "довольный судьбой человек" и автор письма будут в крепости, а потом Лизавета Петровна, которая "пользуется тем счастьем, которое дано достойнейшим на земле" - будет писать за О. письма…
Че-т меня понесло. Но я к тому, что я извлекла много нового и интересного, в т.ч. выдержек из писем - из этой книжки...
odna_zmeia
Aug. 14th, 2016 07:31 pm (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
О, польза может прийти откуда угодно, мы вот кучу пользы тащим с генеалогических форумов, где такие персонажи и такие диалоги иной раз, что уши в трубочку сворачиваются.:)
Еще куча пользы бывает от пушкинистики, которая, на мой взгляд, не наука, а собрание глюков на тему, но поскольку люди для пушкинистов имеют ценность только потому, что как-то пересекались Пушкиным (и наоборот, таким образом собирается информация о тех, о ком иначе и узнать-то было бы мудрено), но информация о современниках Пушкина таким образом собрана огромная, за что спасибо им.:)
odna_zmeia
Aug. 14th, 2016 07:23 pm (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Точная цитата звучит так: "Насколько лучше поэты писали бы о звездном небе, если знали бы астрономию".
Отлито в бронзе.:)
odna_zmeia
Aug. 14th, 2016 07:27 pm (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Фред, в свое время ее тоже читавший (он больше меня худ. литературы по теме прочел, говорит, что ему для того, чтобы самому писать, необходима художественная литература, даже если она "сено"), так вот, Фред определил жанр Марич как любовный роман. Я даже с этим соглашусь, ну и добавлю, что трактовки, характеры, какие-то сюжетные ходы - это все переписанный Мережковский, поистине создатель фанона по теме.
Я второй том в свое время не одолела, я и первый-то едва-едва. Не могу, портянка...:(
naiwen
Aug. 15th, 2016 02:40 am (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
там была еще крестьянская девушка Улинька, которая была влюблена в Давыдова!
istarni
Aug. 15th, 2016 09:53 am (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Дадада, это одна и та же девушка! Проверила, ради чистоты эксперимента))) Она едет в Сибирь вместе с Анной Розен! Потому что влюблена в Давыдова! А в нее влюбляется Оболенский! А в него влюбляется другая крестьянская девушка Варвара, которая его будущая жена!
…Фред точно сказал - это любовный роман) такой…суконный. Сено)
naiwen
Aug. 15th, 2016 05:02 pm (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Е-мае. Начало истории - про Улиньку, влюбленную в Давыдова, я помнила, а вот продолжения не помнила - может, мне тоже не хватило сил дочитать, я уже не помню :))
tindomerele
Aug. 15th, 2016 07:52 am (UTC)
Re: Про близость к народу - 2
Ну, про хороводы и колядки я ничего сказать не могу, а вот гостиная у Волконских была почти сразу же после Петровского! Правда, не в 1837, а в 1838 году, но тем не менее. В Урике был построен двухэтажный деревянный дом (кажется, я где-то читала, что планировал его сам Сергей Григорьевич), который потом был разобран и перевезен в Иркутск.
http://www.imd38.ru/ekspoziczii/dom-muzej-volkonskih1.html