?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ну вот, пока это последняя часть хвалебной пени-кричалки Мыши как поэту.:) Выбор может кому-то показаться странным, но некоторые, может быть, уже давние или прошедшие не особо замеченными стихи, меня зацепили и запомнились, поэтому они здесь, а некоторых, тоже многими любимых, нет, потому что подборка моя, куда хочу, туда и ставлю.:)

Моление Кресту или Несонет 1842 года

Я нищ и нем перед Крестом Твоим.
Не держит жизнь - разорванные путы.
Я жил - легко, бестрепетно, беспутно.
Я прожил всё, - а то б отдал двоим,

Что мне дороже мира... Так светло:
Я знаю их, хоть ничего не значу!..
...Ты, Господи, мне облегчил задачу:
Тот - твой сполна.
...А мне - не повезло,

А я летел с ветрами за Урал:
Так пахарь сыпет, и губя, и сея...
Но, Господи, взгляни на "Моисея
В корзине" - ведь блаженный не соврал!

Пусть ошибется в сроке и числе,
Но - будет путь вовне, подобный чуду,
Ведь правда же? Но пусть я лучше буду
Тогда - с Тобой.
...и с ним.
Шестнадцать лет

Смотрю - на эшафот. На столб. На Крест.
И страшен мир, лишенный прочих мест.

Примечания от Мыши сохраняю и даю их курсивом.

«У Барятинского от Розалии родился сын, от которого мать отказалась формальным актом, и Барятинский не нарадуется на свое произведение. Il a pour l’enfant vraiment les entrailles d’un pere.
Николай Сергеевич, в первый раз увидев младенца, лежащего в корзинке, объявил, что то спасенный от воды Моисей и что он именно доставит нас, куда следует».
(Из письма М.А. Фонвизина И.И. Пущину, если не ошибаюсь насчет адресата, Тобольск, ноябрь 1841 г.)

фр. фраза = «Он относится к ребенку поистине по-отцовски».
Николай Сергеевич - Бобрищев-Пушкин, на тот момент давно и прочно - тихий сумасшедший (в самом прямом смысле этих слов). Про "доставку куда следует", судя еще и по письмам его брата - одна из его навязчивых идей.

...Барятинский умрет меньше чем через три года, а "Моисей в корзинке" (по жизни - все же Петр), у импровизированной колыбели которого стоит эта чудесная компания (прибавьте туда еще одного религиозного философа для комплекту!) - выживет, вырастет и проживет не менее 60 лет, - с другой фамилией и отчеством, но судя по обществу, в котором рос, - прекрасно зная, кто его отец...

8 сент, 2012 в 3:54


Второе (ненаписанное) послание к М.К. Юшневской
(опыт глюколовского перевода)

Не заводите никогда
Альбом для восхвалений:
Там пишут складно, но по сути – ерунду…
...Не заходите никогда,
Я встану на колени,
Прося уйти… А может – просто упаду.

Пишите в дневнике
Дела свои и мысли, -
Тем добродетелей составив каталог…
Груз писем – налегке,
В условленные числа,
И кто-то в Каменке твердит: «А я бы – смог?»

И думайте смеясь
О тех – им льстят альбомы,
Но вы мудрее их, так – думайте смеясь…
(И, памятью давясь, -
Ей сроки незнакомы!-
Припомнить с нежностью хоть Тульчинскую грязь…)

А где-то существуют города.
А летом за Читою – пыль столбом…
Не заводите никогда –
Не заводите никогда –
Не заводите никогда
Альбом…

09.09.2012 14:07

Подстрочник посвящения М.К., там же – комментарии с цитатами из ее писем.
http://kemenkiri.livejournal.com/524798.html


«Я пью за военные астры…»(с)

Я знаю: когда Демиургу заказывал кто-то миры,
Он, верно, велел Петербургу быть местом веселой игры.

Пускай мировому пожару пророчат все сжечь дочерна,
Я - пью! Подобает гусару быть докой по части вина.

А также – покрепче, хоть рому! …Да, так, малолеткам – вино!
…Веселая юность не дома несется, куда – все равно.

Все смех – молодому, живому… А ежели сбивчива речь –
То дело – в излишестве рома! …И нечего в мире беречь.

Но девушки - неотразимы, особенно этой зимой…
Зачем вы все шепчете, зимы: «Успей, Алексаша, домой»?

Зачем разбиваете пары – как будто дыханием вьюг?
Друзья, разве стоит гусару бояться дороги на юг?

Над ней собираются тучи? Уж верно, не из воронья!
…Но путь упирается в Тульчин, а там – не до рому, друзья.

И каждый, кто сгинет нестарым, не видя дороги иной,
Вослед мировому пожару уходит с прямою спиной.

… - 24.06.13


Собирались - жить, выстроить дом,
Покупать да учить лошадей...
Не хотели лжи.
А вышло потом -
Дом пустой, ни коней, ни людей.

Разлетелись полки привычных книг -
Потихоньку да с молотка...
Канут (в стог иголка!),
А мир без них -
И на все наперёд века.

Получали сполна - и шли на Восток
(Те, кого судьба унесла)...
А ветра-времена разметали стог -
И лежит на земле игла.

На морозном блеске земли лежит
Среди вечного января...
Разгляди. Подними. Уколись. Скажи -
Что не зря было всё, не зря.

На морозе скоро свернется кровь.
...Помнишь ли: "Не хотели лжи"?
Видишь - дом пустой среди всех ветров?
...Но скажи, я прошу, скажи...

(30.09.12, поезд, где-то под Воронежем)

(про дом и изобретение «машины для обучения лошадей» - из следственного дела А.Барятинского)


(Тирасполь, декабрь 1825)

"Пока мы не убиты,
пока мы не забыты..."
А. Дольский "13 декабря 1825 года"


И холод здесь не больно лют,
Да новости - уж слишком редко.
Не проболтаться б во хмелю
С тоски: "Я - тульчинский директор".

...Есть ивы, крепость над рекой,
Всех дел на день - сходить к обедне...
А переспросят: "Что? Какой?" -
Зачем-то досказать: "Последний".

Присяга будет, нет чумы,
Закат и Днестр - неотразимы.
Но только призрачное "мы"
Отогревает в эту зиму.

А небо - ниже день со дня,
Хотя никто еще не рАспят...
Но жаль, - не повернул коня,
Уже не повернул коня
Еще с дороги на Тирасполь.

1:06 18.10.2012

Примечание:
Павел Пестель арестован в Тульчине 13 декабря 1825 года. А.П. Барятинский в это время находился в Тирасполе, куда, похоже, был услан специально - с места событий. (По крайней мере, Волконский на следствии озвучивает именно такую версию). И да - он в самом деле был последним директором Тульчинской управы Южного общества.



(Начало января)

Когда-нибудь мы будем правы.
Мы даже станем общим местом.
Мое естественное право -
Нестись на север под арестом.

Есть право ветра - быть на воле,
И снега- превращаться в жижу.

...Не знать - пока - что было в поле,
И верить: я тебя увижу.
03.01. 2015

Книга "Естественное право" фигурирует в описи вещей А.П. Барятинского, привезенных в Петербург.
И ровно в этих числах он туда следует из Тирасполя.


(1832/33?)

И я стою, лишенный речи,
Вблизи морозного стекла.
Наш плен не вечен, Ты же - вечен,
И длится год, и боль ушла.

И будет право жить - побегом,
И сложатся еще слова...

И Млечный путь нисходит снегом
Под навечерье Рождества.

2:25 06.01.2015

(Два последние стихотворения – это одна песня Кэты, в том же списке, она называется «Мы будем правы»).


Стихотворение, посвященное расшифровке адресованного А. Барятинскому письма на латыни, подписанного «Габриэль Диакорий». Изложенная здесь версия в итоге не подтвердилась, но стихотворение от этого хуже не стало.:)

(Омск(?), 1843 г.)

Господин Габриэль Диакорий
У окна (а в окошке - ни зги)
Допивает дешевый цикорий -
Всё равно прочищает мозги!

Первый лед уплывает по рекам,
В небесах - облака-молоко...
Он отправил Thesaurus Graecum
Далеко, далеко, далеко!

Ах,как любит он родину пылко!
Только с родиной этой беда,
А когда попадется посылка,
То и с ним приключится, да-да!

В пику древним и нынешним царствам
Тьму различий ведь он признает
Между родиной - и государством,
Где покуда он в ссылке живет.

...Не спасают дороги и реки,
Арсеналы - да хоть пистолет!
Но зато учат древние греки:
"Потерпи хоть полтысячи лет!

Сколько было великих империй -
Пали все, так и эта - падет..."
Господин Габриэль Динотерий
Хитрый ящер, и он подождет!

От погоды всё ломит в затылке,
Выцветает в окне добела...
А что было в заветной посылке -
Это, братцы, не ваши дела!

3:54 30.01.2015

Осенний бал

Посвящается Петру Петровичу Терпугову
и его отцу, Александр Петровичу Барятинскому
(О соответствии имен: с ума сошли не я и не вы, а российская действительность и законодательство).


...А ветер, кажется, камни рушит,
Чьи-то ворота - кричат - раздолбал...
Но под бурю маленькому Петруше
Лишь крепче спится, и снится - бал.

Бал - это место такое, в столице,
Где невероятно светло и тепло...
И вот - собрались туда стаей птицы,
И взяли Петрушу себе на крыло.

И вот он стоит на блестящем паркете -
Такой ни один полотер не натрет! -
И там все танцуют... Но кто-то, заметив
Юного гостя, выходит вперед.

И воздух становится колким и влажным -
Тут не уследишь у того за лицом!
Но это не страшно и вовсе не важно,
Ведь он столько снов не видался с отцом.

Отец - в золотом и красном мундире
Скользит навстречу - легко, как по льду.
И в руках у него, как нигде больше в мире,
Можно просто не помнить любую беду.

...А где-то забросан ветками, залит
Тобольск, там осенняя темнота...
И есть где-то в городе мама Розалия -
Отдельно, одна, и зовется не так.

Ну что же - отец говорит, - так бывает!
И раньше бывало - так что ж не бывать?
Но я-то тебя - видишь? - не забываю,
Так ты не грусти!

...и идет - танцевать...

0:42 03.11.2012

Розалия - это матушка "Петруши". По крайней мере, так ее называют в паре писем разных лиц, но как-то я нетвердо уверена, что она и в паспорте - Розалия. Про нее вообще мало что понятно. Отказалась от ребенка практически сразу по его рождении, резоны и подробности неизвестны.

Тобольск. Сказка сыну.

Облака всё низкие да серые,
Глянешь – и на улицу не хочется...
Слушай сказку: далеко на Севере
Шло на площадь Северное общество.

А навстречу ему – Южное, с Юга,
Но их всех разметала вьюга, -
Только мы и сидели
Посреди, в самом центре метели,
Ничего не делая,
А вокруг – лишь равнина белая,
Снежная взвесь...
Пусть будет белой, как здесь, -
Там была черной, с туманом, без снега,
Без надежды побега:
Есть тоска, есть и фельдъегеря,
Так зачем же бежать, если зря?

Слушай сказку: их, северных, южных
Разметало на крыльях вьюжных,
Но им выпало счастье:
Встречаться
Вновь, и сидеть за одним столом,
Говорить о былом...
Только я и сидел
Одиноко, без дел,
Впрочем, был очень занят – болел.
Но ко мне из метельного роя
Из пяти приходили трое
И садились поодаль...
И до тридцать девятого года
Мне их хватало вполне.
А потом – города, вновь метели,
Это всё суета, в самом деле,
Но ведь есть еще – ты, данный мне.

Мы однажды вместе шагнем к окну,
И однажды письма уйдут в Москву,
Напишу – так же верно, как: я – шагну,
Я тебя им по имени назову,
И тебе с ними тоже не будет скучно...
Ты спишь, а я говорю беззвучно,
Но эта сказка – не ложь,
Ты ее – станешь старше – поймешь,
А уж если поймешь, не суди меня строго.
...Мне и этого будет много.

...Погляди-ка, милый, что там с тучами?
Видишь ли те звезды? - да, уходят...
Слушай сказку: в дальнем южном Тульчине
Говорили люди о свободе...

(14-15.12.12, ночь)

(Это тоже песня, предпоследняя, «Сказка сыну»).
Эти два стиха о сыне, "Осенний бал" и "Сказка сыну" меня всегда гарантированно уносят в слезы...

Стихи, скажем так, об астрономии, в итоге, на мой взгляд, собрались в цикл.

К «астрономии»

Город наш то с пылью, то со снежком,
Часто ветер делает их одним...
Я тут маюсь с греческим языком.
Почему бы, собственно, и не с ним?

Можно не бояться, что скрипнет дверь –
Вот такая полная благодать!
...Можно так, и с греческим – ты поверь! –
Если знать, что нужно лишь подождать,

Чтобы кто-то – бережно, по плечу, -
И увел из края бескрайних рек...
Я надеюсь. Жду. А пока – молчу,
Как вполне стоический древний грек.

И стоит над городом тишина –
Настоялась, хоть наливай в графин!
А над самой крышей торчит луна –
Та же, что для Тульчина и Афин.

А кругом летит снеговая взвесь –
Как же отыскать в ней свою звезду?
Впрочем, мне достаточно помнить: есть.
Где-то там. А встречи я – подожду.

05.12.2012 22:22

Астрономия-3?)

Если б я жизни выстраивал по-иному,
Если б я каждому выдал его награды, -
Я бы себя вряд ли вырядил в астрономы.
Ну а пока... извините, и этим - рады.

"Жил и живу" - принимаем за "всё в порядке".
Воды забвения? Нет, никогда не слышал.
Мог бы выращивать лилии - в ряд на грядке.
Здесь не растут - оттого и смотрю повыше.

Теплое небо, глубокий и тёмный воздух.
"Что там?" - извечный вопрос, и ответ нестрогий:
- Знаешь, там очень красиво, на наших звездах...
- А на моих?
- А к твоим еще нет дороги.

Что же... Не будет ответа, не будет спора -
Только бы не раздавить окуляр руками!...
Скоро уж - рябь облаков, ранний снег - уж скоро
Выпадет белыми-белыми лепестками -

Это твои...
Я? Дышу, я уже в порядке...
Жаль, не Кавказ, там быстрей - от черкесской пули,
И я бы требовал рай, но в размере грядки,
Лейку и право бродить там, как в карауле,

Ждать, как знакомым шагом сгустится воздух...
Я бы вполне пригодился на ваших звездах!

25 фев, 2013 в 10:17

Рязанское зимнее)

1

Дни морозные и метельные,
В доме выметено и чисто.
Как сговорено, к дому придут похмельные
Рязанские семинаристы
Со своим Гомером и Гесиодом,
Заодно поздравят и с Новым годом...
«А Гомер... да нет, мы его не крали,
Но там больно мудрёны слова,
Мы читали всем скопом, а разобрали
Только слово одно...или два...
Целых три – Агамемнон, Ахилл и Кассандра!
Так что нам не по делу, а вам – аккурат!
Ну, и... сколько дадите...» - и прячут лица.
...А барыня просит еще молиться
О здравьи болящего Александра,
И на нескромный взгляд отвечает: «Брат».

2

И стоит над Рязанью большая луна,
Вяжет нити любовь – не видна, не слышна,
И уходит к востоку обоз с Гесиодом...
Так и жизнь пройдет – год за годом.

Но – неисповедимы Законы Жанра,
Бросишь книги – и в небо рванешь налегке...
А Господь не забудет раба Своего Александра,
Даже если помянут его – в кабаке.

(21.12.12)

(Песня в той же подборке 9 снизу, «О Гомере».)

Не знаю, чем меня так цепляет приведенное ниже, моментами совпадения со мной, что ли?:)

Об идейной эволюции)

Это молодость, эта малость -
Осознать: не всегда четыре -
Дважды два. И легко писалась
О жестокости в Божьем мире
За строкою строка... А позже
Небо рухнуло, звезды пали,
Смерть прошла - как кинжал по коже,
Но - оставив тебя в опале
Между временем и рекою.
Тяжек сумрак, прозрачны крылья,
Смерть для лучших творит покои,
А тебе - пустота, бессилье,
Вышла молодость... Что осталось?
Неужели одна усталость?
Что же вновь не твердишь: "Жестоко!"?
...И уходят пути к востоку.

...Звезды яркие - как в горошек
Небеса! - и мороз за тридцать.
Всё страдают скворцы от кошек -
Ну, судьба им, как говорится.
Бродят волки по бездорожью.
Небеса Рождества над всеми.
Ты же - видно, по воле Божьей
И легчайшим словам "Не время" -
Снова выжил - и все дивятся.
Ты же шепчешь: "Ну, смерть! Где жало?"

...А сестра присылает святцы,
Извиняясь, что задержала.

21:19 06.01.2013

Романс с продолжением
(новый опыт «глюколовского перевода»)

У мысли есть вес и масса:
Чугунная голова
Склоняется над романсом –
И вдруг полились слова.
А в теме он разбирается,
Не сможет и ввек забыть,
Что женщины могут нравиться,
Но не умеют любить!

Но при появленьи Адели
(Хоть так ее назови!)
Подумаешь: в самом деле,
Чужды ли они любви?
Она убедить старается,
Сверкает в Тверце вода…
И – Господи, как же нравится!
Но - верить им? Никогда!

А после – иные бедствия
Пируют в твоей судьбе.
Есть следствие, смерть, последствия,
И все это – о тебе.
В Неве – близко мель и камни,
На взгляд холодна вода…
Ответь же скажи, река, мне –
Забыт ли я навсегда?

Но – тихо. Лишь – перекаты,
Полуночный плеск весла…
Безжалостна все ж, река, ты:
Все близкое унесла.
Но если умеешь слушать –
Найдя ее, не зови,
И прочь мою боль и душу
Неси – от ее любви.

…Есть время привыкнуть к боли
И жить, не сходя с ума.
Играет вода в Тоболе.
Струится строка письма.
И тело дожить старается
До нового, может быть…
И все лишь в одно упирается:
Умеешь ли ты – любить?

(…30.01.13)

Подстрочник исходника – здесь: http://kemenkiri.livejournal.com/547242.html
(В той же подборке 6-ая снизу, «Про любовь».)
Мне кажется, это вообще одно из лучших Мышиных стихотворений, не о герое, не по теме - просто одно из лучших. И еще оно очень зрелое. Нелепый какой-то комплимент по отношению к человеку возрастом за 40, скажу иначе - это опыт и мудрость.

Александр Барятинский - Розалии NN)

Если сердце сыпется на части -
Это ведь не видно из груди?
А тебе со мной не будет счастья.
Ничего не будет. Уходи.

Думал-то - лет десять, или боле...
Снова ссохлись в месяцы года.
Ты была - глоток недолгой воли,
(А дыханья - мало, как всегда),

После тьмы - поверишь? - небо в звездах,
Вина - после долгого поста...
А когда, давясь, глотают воздух -
Уж прости, не помнят про состав.

Оттого - пусть кислы наши вина
(Видно, виноградник - не Синай!)...
И... не беспокойся из-за сына.
А захочешь - и не вспоминай.

Уходи. Мне легче - не завою.
Много ль проку - быть моей вдовою?
Хочешь, подарю салоп на вате?..

...Дело не в любви. Меня - не хватит.

23:56 26.05.2014


Было б княжество мое на земле -
Разметали бы его по бревну.
Было б княжество мое на скале -
Обвалилось бы в седую волну.

Строй я княжество себе на ветвях -
Да пожар порой бывает в лесу.
Даже воздух - все стезя не твоя,
Злые птицы кто куда разнесут.

Будет княжество мое на золе,
На камнях могильных - горький репей,
А еще - прочней всего на земле -
Посреди кандальных наших цепей.

Путь в него всегда отыщет душа,
Да пока не срок - всё ветер в лицо...
И стоишь на берегу Иртыша
С тем же - княжеским - кандальным кольцом.

(оба - 05.04.15., у Сули и на обратной дороге)

(В той же подборке – 5-е сверху.)


К герою… И к документу.

Что поделать со здравым умом,
Твердо помнящим, что впереди?
...Я сижу над последним письмом
И прошу тебя: "Не уходи".

Звезды воткнуты по рукоять
В бархат неба. Тропа в пустоте...
Ну а мне - провожать и стоять
На краю. На последнем листе.

4:56 25.04.2014

***
И немного того, что не попало в предыдущий выпуск. Что-то не разложилось по темам, а что-то я просто прошляпила, и сейчас исправляю оплошность.
(То, что не влезло в первую порцию. Это тоже «вне»):

Вот человек по имени Август Шмидт.
Ему двадцать пять. Он пишет ученику:
"Вы будете благом страны на своем веку."
- И сердце еще не щемит.
И времени вспять
Не время приказывать течь ("Я прошу, теки!")
Он в городе. Город - на берегу реки.

А вот ученик его Пауль, тринадцати лет,
Он резок и добр,
он горд и отменно умен.
...Он должен еще дождаться лучших времен,
Вернуться на родину, там - оставить свой след,
Он хочет того же - и блага своей стране.
...В реке есть подводные камни - на самом дне.

*

...Август Шмидт. Сорок пять. Педагог и читатель газет.
Искатель чужих и чаще - дурных новостей.
От кого ему ждать из далекой страны вестей?
...От того, кто теперь ушел в *ослепительный свет*.

Написано: две веревки оборвались.
Написано: все казнены.
Молчи. Молись.

...по имени Пауль.
...Навечное - тридцать три.
Он выбрал судьбу, когда Бог попросил: "Бери".

История такова: это мы продолжаем копать семейную переписку Пестелей. И попытались собрать информацию про человека, от которого у нас есть одно письмо, гамбургского учителя по имени Август Шмидт. (И искать такие имя-фамилию в Германии - примерно как у нас какого-нибудь Петра Семенова, я думаю.) Который пишет Павлу в 1806 году, когда мальчики после года учебы в Гамбурге перебрались в Дрезден, поближе к родне. И пожалуй, что из письма точно понятно - что он хороший педагог и хороший человек.
http://odna-zmeia.livejournal.com/131517.html - вот здесь Натали задала вопрос, вдруг кто поможет с немецкими поисковиками. И пришла Истарни, нашла публикацию еще некоего письма этого человека и немного сведений о нем.

Само письмо я выложила в комментах к записи, на которую ссылается Мышь. Имхо, это одно из самых ярких писем по всей семейной переписке Пестелей, такая…суть эпохи и взгляд в будущее.

P.S. Вторая часть - чистой воды глюк, но ему на самом деле даже двадцать два, так что все шансы прожить еще двадцать лет (и больше).
А "ослепительный свет" - это цитата из письма.


Я писала в прошлой подборке, что Мышь почти не пишет о Павле. Наверное, после вот этой строки:
Он выбрал судьбу, когда Бог попросил: "Бери"
можно больше и не писать.

Следующее – по мотивам кастинга «Долгожданного лета», исторической альтернативки, игры лета 2015 года, и дайревого ника Сули – и вроде как почти стеб, такой… как стихи, написанные после «Гаваней» 2005 года (там было много стихов, я имею в виду очень, очень смешное «Процедите мне щи»). Вообще-то это стихи о Сергее Муравьеве.

Полковник - и особенно енот,
Когда они внимают струнам мира,
Не переносят в них фальшивых нот.
...Но год не тот, и солнца свет - не тот
(Оттенком), и божественная лира
Давненько без настройки...

...Но труба
Ясна как прежде: Радость, бой, борьба,
Лишь выйдем в поле - солнце снова брызнет...
Проси же, что звала тебя труба
В преддверие не смерти - новой жизни,
не для себя - для мировых забот...

Ведь может статься - там лишь эшафот
Топорщит плохо пригнанные доски.
...Но перед строем хмурится енот,
Наморщив все наличные полоски,
И бело-черный хвост торчит дугой...
И - тот же год. Но - вдруг исход другой?

1:22 30.08.2015

Comments

( 5 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
istanaro
Nov. 1st, 2016 11:23 pm (UTC)
Август Шмидт... Наводит на разные ассоциации, вроде той книги на испанском.
odna_zmeia
Nov. 1st, 2016 11:33 pm (UTC)
Ага, да - это ведь тот же контекст, о германских учителях.
На самом деле их целая компания, бывшие выпускники Йены, с разницей года в два или три, они все явно друг друга знают, не удивлюсь, если делятся работой, т.е. учениками.
Краузе, о котором была та книга на испанском, и Август Шмидт из стихотворения, закончили даже один факультет.
fredmaj
Nov. 2nd, 2016 01:11 am (UTC)
Ну, вот как это спокойно читать-то?
вообще, потрясающе, что ты делаешь. Когда оно все разом собрано...
Амон-эребский вальс, по-моему, так та вещь называется. как же близко - не плачь! - мы от слова "навеки"...
Мышь умеет найти такие слова... вот как она это умеет, а?:-)
naiwen
Nov. 2nd, 2016 03:01 am (UTC)
Спасибо. Здорово это все перечитать, с утра даже слезы смахнула.
lr_eleran
Nov. 2nd, 2016 10:24 am (UTC)
А наверное все это можно издать...не знаю правда как.Потому что ты права - лучше многих.
( 5 подшито и пронумеровано — отправить запрос )