?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Или «Поэту никогда не быть котом»


Так много хороших стихов на свете,
Что просто не нужно писать мне эти
.
(Стихотворение «Я тогда был неведомой птицей», С.Б. Метелица. Сердце в пути. Улан-Удэ, 1973)

Сегодня мы завершаем подборку советских стихов о декабристах, которые можно не читать. Но мы это уже сделали, поэтому делимся с вами наиболее выдающимися фрагментами.

Начнем с обобщающих трудов.

И к чему бы, казалось, сравненье:
Декабристы – и эти цветы,
Что в короткую пору цветения
Как мечты наших предков, светлы


(Да, вы угадали: «декабрист, он же кактус!»(с))

Непокорные, с кактусом схожи:
Угловаты, живучи, просты...

Так и брызжут предутренней новью
От избытка любви и тепла.
И недаром, недаром Прасковья
Шлюмбергерами Декабристами их назвала.


(Сокол (Соколов В.Ф.) Глазами любви. Ярославль, 1972.)


Дальше у нас начинаются авторы, не встретившиеся с русским языком, словарем Брокгауза и Ефрона, курсом русской истории... Словом, их школьные годы были трудны. Стихи им это писать почему-то не мешало.

Первому автору не давалась отечественная история:

Один – суров, подтянут и неистов,
Другой добряк: простит и подлецов...
А мы учили в школе декабристов,
И все казались на одно лицо.

Они резки бывали и упрямы,
Они ночами спорили без сна...
У них бывали разные программы,
И лишь к бесправью ненависть – одна.


(Стихотворение довольно банально называется «Декабристы» - Е.М. Ольшанская. Диалог. Киев, 1970.)

Следующий автор был более любознателен... И, прибыв, по-видимому, из Москвы в Ленинград, он отправился в Петропавловскую крепость и наткнулся там на надгробия комендантов.

Со стыдом каким-то легким
Я стою у серых плит:
Мне надгробие «Верёвкин»
Ни о чем не говорит.


Впрочем, остальные надгробия с ним тоже отказались разговаривать, но вопросы у автора остались:

Кем Радищев был тираним?
Кто, подпав под суд времен,
Тем июльским утром ранним
Был на Кронверке казнен

Сверх пяти...


(Да, слава Богу, больше никто!)

(А.А. Бобров. За Москвою-рекою. М., 1984.)

Комментарий от Мышь:

Оттого-то мне взгруснулось
Меж могил со всех сторон,
Что со мною разминулись
И Брокгауз, и Ефрон!

С реалиями поэты вообще не очень дружат, поэтому получаются, например, вот такие казусы:

Склонился ссыльный Муравьев-Апостол –
Женщина целует кандалы...


(«Дамская улица в Чите» - И.Н. Гущин. Земля моя звездная. М., 1982.)

Или так:

Но в груди у жены декабриста
Не имевшей ни пенсий, ни льгот по потере кормильца
Оставалась любовь бескорыстная
Ну а он и не понял, урод
Ну а вовсе не наоборот
И к супругу, и к детям его


...видимо, от первого брака. (Вот, например у Иосифа Поджио от первого брака было четверо детей...)

(Это было стихотворение «Жены декабристов» - Л.С. Терехин. Хорошая примета. М., 1978.)

А еще бывают просто трудности с русским языком.

Любопытно, что автор следующего, Борис Лавренев, человек вполне известный, - но как драматург и прозаик, а вовсе не как поэт. Оно, похоже, и к лучшему:

- Деспотичество?.. Перед законом –
Все равны!.. - A-bas la tyrannie!..
- Гибель утеснителям и тронам!
- Да грядут сияющие дни!

(...)

Завтра снег Петрополя за волю
Кровью вспоят мертвые тела.
Завтра вновь свернет на дикий полюс
Компаса неверная игра.


(Может, все-таки игла?)

В декабре не расцвести июлю,
Но дерзнувшим отступленья нет, -
И упрямый забивает пулю
Каховской в отцовский пистолет.


(Звезда, 1925, № 6 (12))

Нечто вроде впечатления, от Мышь:

Я об ударениях не знаю
Где-то так примерно ничего,
Потому упорно отвергаю
Всех грамматик ДеспотичествО!

Далее раздел трудностей школьного обучения сменяется у нас событиями на Сенатской площади.

Не все авторы представляют ее себе достаточно ясно.
Вот, например, поэт Венимин Жак пишет о Пушкине:

Безмолвный, но гневный и непокоренный,
Своей немотою тревожа сердца,
Вступает на берег певец «Ариона»,
Как будто к Сенату идет по торцам.


(В. Жак. Матвеев курган. Ростов-на-Дону, 1948.)

Таком образом, он, видимо, пристал где-то на пристани у Сенатской, в районе Исаакиевского моста.
Вообще автор, видимо, интересуется русской литературой - в той же книге есть такие строки:

А у Мартынова с Дантесом -
Одно лицо, рука одна
.

Дальше у нас будет поэт Ольга Ручко. Она продолжает тему торца. Стихотворение, кстати, тоже называется «Декабристы».

Куда деваться с этой красотой
Людей, деревьев, звуков, мыслей, дела?
Как дальше быть? И с этой, непростой
С ума сводящей что с любовью делать?

Пусть будет так: несмятая кровать


(Ладно бы постель...)

Перо, свеча, в пометках книга – подле.
Потом рассвет, мундиры, кивера.
Холодный снег. Торец Сената. Подвиг.


(Вероятно, автора на Сенатской ожидал не только снег, но и гололед.)

(Альманах «Истоки». М, 1978. Выпуск 2.)

Продолжим тему гололеда уже цитированным Соколом, автором стихотворения про кактусы. Стихотворение посвящено Николаю Бестужеву:

И клокочет Сенатская площадь,
И возможно, у всех на виду
Я и сам под жандармскую лошадь
Через десять минут упаду.


(Сокол (Соколов В.Ф.) Глазами любви. Ярославль, 1972.)

Вот очередное юбилейное стихотворение, написанное в 1925 году:

Сто лет... Сто декабрей назад...
И снится: все на том же месте


(Да-да, речь снова идет о Сенатской!)

Упрямо стынет на закат
Неуспокоившийся Пестель.


(Н. Рославлева. Ветер и ночь. Л., 1927)

Заблудился он, что ли?
Вообще не все авторы могут поверить в то, что Пестеля и не было на Сенатской площади.
Вот, например, есть такие размышления Рылеева в Петропавловской крепости:

Ужели все – лишь кровь и пепел? –
Вздыхает узник поутру, -
Как жаль, что был в отъезде Пестель,
А впрочем, может, и к добру...


(Ю.Н. Павлов. Весеннее облако. Кишинев, 1976.)

Вообще это целая поэма под названием – да-да! – «Декабристы», чудес в ней много:

Ни с бесшабашностью гусарской
За эскадроном эскадрон
Выходит к площади Сенатской
С клинком, нацеленным на трон.


Надо заметить, что ни один кавалерийский полк к декабристам не примнул, так что не очень получается предположить, что за эскадроны тут скачут и куда направляют свои клинки.

Это еще не все странности и чудеса, происходившие на Сенатской площади.

Грозен день над сумрачной Невою,
Но Булатов пощадил царя...
(Будет биться в стенку головою
И погибнет в крепости зазря).


Остальные, видимо, сделают это с большой пользой...

(А. Адамов. «Оглянусь на миг» - журнал «На Севере дальнем» (Магадан). 1984. № 2.)

Следующий автор экспериментирует с языком, поэтому не всегда понятно, что же именно имелось в виду:

А нижайший-то – он князюшко,
Пах лавандой, не козлом,
Расцарапал себе пазушку
Диктаторским жезлом.


Видимо, имеется в виду Трубецкой, но почему он сует туда жезл – на совести автора...

(«Сто прапорщиков» - М.В. Кудимова. Перечень причин. М., 1982.)

Закончим этот раздел очередным обобщением:

А могли бы, могли декабристы
На Сенатскую не выходить?


(Могли, многие не вышли, а те, кто вышли, были вообще-то на Петровской).

И не брать себе жребий тернистый,

(Тернистым обычно бывает путь вроде бы?)

Кандалами детей не будить?

(А.Я. Марков. Огонь и дождь. М., 1974 – стихотворение предсказуемо называется «Декабристы»)

Но на Сенатскую они все-таки вышли, и ничем хорошим это не закончилось. Поэтому следующий наш раздел будет посвящен драматической теме казни.


Когда поэты начинают писать на эту тему, открытия продолжаются.
Например, в половине случаев дело почему-то происходит зимой. Видимо, процесс казни сросся у них с процессом восстания.
Представляют его себе по-разному, возможно, исходя из собственного опыта. А поскольку в домашнем хозяйстве люди вешают разве что люстру, то получается, например, так, как у Т.Л. Фроловской в стихотворении (внезапно!) «Декабристы», которое начинается так:

Стоял самоубийственный декабрь.

От декабря она тоже как-то незаметно переходит прямо к казни:

Опасна беспристрастная рука.

(Не знаю, чья, по тексту это нельзя понять.)

В чести чисты. В кусте кусты. Прости нам, мир,
Дуэли, разговоры и гусарство.


(А также драгунство, кавалергардство... и прочие «пехорические занятия»(с))

Прости нам непереносимость лести –
Она страшней веревки и крюка.


(На самом деле, рифмы здесь есть, просто кусок срезан – например, «гусарство» рифмуется с «вольтерьянством».)

(Т.Л. Фроловская. Дни календаря. Алма-Ата, 1977.)

Следующим у нас будет поэт А. Ольхон, уже знакомый нам по предыдущей подборке о Кюхельбекере – по стихотворению, в котором дети ломали тыкву.
Здесь у нас будут два стихотворения этого автора, с одним и тем же названием «Казнь декабристов».

Начнем мы с истории об одетых не по форме. Итак:

Пока готовится петля,
Одетый в траурный салоп,
Космат, угрюм и шепеляв,
Заводит панихиду поп.


(А. Ольхон. Ведомость о секретном преступнике Чернышевском... Иркустк, 1941.)

Во втором стихотворении автор описывает конструктивные особенности виселицы.

Дрожит Петропавловская цитадель
Шпилем заплесневелой головы.
Пять просмоленных черных столбов,


(Интересно, зачем смолили? На случай наводнения?)

Пять перекладин повисли в ряд,

(Что именно повисло?!)

Вороны летят в крепостной ров,
Замерли тяжелые ряды солдат.

(...)

- По указу Его... – машет крестом ошалелый поп.


(Хорошо, что не паникадилом!)

Вот намылили последнюю веревку,
Саван опускают на вспотевший лоб,
Виселицы вытянулись, встав наизготовку.


(«Могли бы, конечно, расстрелять» - но лучше все-таки, чтобы не из виселицы!)

А вот стихотворение еще одного автора. В нем заодно описывается и процедура гражданской казни:

Ставши лицом тумана серей,
Первым выходит Волконский Сергей.
«Будь они прокляты, чин и честь!»


(А также Чебурашка и Чебоксары...)

«Братья, что вольности выше есть?»
В пламя летит военный сюртук,
Жалованный из царских рук.


От Сули (и Ко):
В автора метко летит сапог,
Снятый Волконским с собственных ног.

Далее автор от гражданской казни переходит к просто казни.

Но почему же смолкает трубач?
Легкою дрожью пляшет губа...
Трубач глотает откушенный ус,
Смолкает труба и слышится хруст...


Видимо, он и мундштук откусил...

(Б.М. Лихарев. Молодость мира. М.-Л., 1963.)

Есть еще пара стихотворений, посвященных Рылееву, так сказать, от поэта – поэту.
Одно из них, поэта В.В. Рассохина под неожиданным названием «Рылеев», мы приведем целиком.

Темнота – темнее стала,
Из под ног ушла земля,
Сжала горло и разжала
Перегнившая петля.

Он упал лицом, неловко,
Снова в петлю завели...
Неужели та веревка
Из орловской конопли?

Таял ропот: - Лучше пуля! –
Сердца нету у царя...
Петербург. Конец июля.
И предвестье Октября.


(Рассохин В.В. С восходом солнца. Тула, 1985.)

Проблема происхождения конопли вызвала реакцию Мыши:

Утром встал поэт, икая -
Он во сне услышал: «Б...я!
Есть ли разница, какая
В той веревке конопля?!»

Ну и завершаем мы этот раздел еще одним стихотворением, тоже под названием «Рылеев»:

Когда мы мужаем,
Когда мы взрослеем,
Нам зависть внушает
Кондратий Рылеев


(Версия от Сули:
Когда мы бухаем,
Когда мы трезвеем
Приходит к нам гости
Кондратий Рылеев).

(...)

Он даже для Пушкина
Был - как пример:
Народный заступник!
А не пионер!
Революционер!

Совсем не как «висельник»
В мыльной петле,
Он видится витязем
В пыльном седле.


(Главное – не перепутать. Вообще проблема мыла раскрыта в этой подборке изрядно.... и зря.)

Поправший наветы,
Обман, вероломство,
Он трижды, навеки -
Пример для потомства.

Лишь так, как Рылеев,
Хотел бы я жить!
Лишь так, как Рылеев,
Отчизне служить!


(И.И. Кобзев. Избраное. М., 1985.)

А уж как Рылеев хотел, думаю, жить... Но увы. Автор уверен, что он хочет именно этого?

Вспоминается один из советских анекдотов про золотую рыбку. Поймал ее мужик и говорит: - Хочу быть героем Советского Союза!
«Хорошо», - сказала рыбка, махнула хвостом...
И обнаруживает мужик себя в клубах дыма, со связкой гранат в руке, на него ползет немецкий танк, а вокруг – Сталинград.
- Рыбка, дура, что ты наделала?!
- А надо было точнее формулировать желания!..


...Ну после казни жизнь не закончилась, и, как это часто бывает, кто не умер, тот заплакал.

И об этом, в частности, повествует господин Жаворонков Б.И. со стихотворением – да, вы угадали! – «Декабристы».
Итак, приходят декабристы острог, по закону жанра – «в тиши кандалми гремя».
Здесь имеет место еще одна часть истории об одетых не по форме:

Над ними – погрязший в грехах –
Глумится нестриженный стражник.
Но быть в кандалах им не страшно,
Им страшно, что Русь в кандалах.


(И правда, если в твоих кандалах, кроме тебя, еще и Русь – в самом деле страшновато. И тесно.)

А там, в огражденном дворце,
Свои надушив бакенбарды,
Доносы строчат бенкендорфы,


(Но Константин Христофорович-то тут причем? И почему в этом дворце душат исключительно бакенбардами бакенбарды?)

И прыщик сыщик торчит на крыльце.

И, сумку взвалив на живот,
Повестки развозит рассыльный,
И лучшие люди России
На царский идут эшафот.


Как идиоты. Получили повестку – и явились...

Лежат они.
Чтит их народ.
Над ними пылают зарницы.


(...Идут пионеры – салют Мальчишу...)

И в братских могилах им снится
Грядущий семнадцатый год.


(Жаворонков Б.И. Два крыла. М., 1973.)

Тем временем в Петербурге продолжалась обычная жизнь.

Внизу скрипели половицы,
С сознаньем собственного долга,
Входила в тихий дом полиция,
Бесстрастная, как морда дога.


(Видимо, за теми кто (гады) по повестке сам никуда не пошел.)

Палач, смурной и очень заср... заспанный,
Намыливал кусок веревки


(Не всю – это важно. И опять у нас кто-то выглядит не по форме...)

И руки, убранные за спину,
Все связывал – и так неловко.


(Непонятно, «всё» или «все руки». И зачем веревку перед этим мылить – неудобно же будет связывать!)

Гусары, пестрые, как кисточки,
Когда их не помыл художник,


(Гусар?)

Писали женщинам записочки
И матерились как сапожник
И в этом не было худого.

Играла улица каретами,
Как мальчик звонкой погремушкой


(У них там землетрясение, похоже?)

Лежали пальцы на корсетах,
Чужие пальцы – а не мужнины.


(О. Поляковский. Из поэмы о Пушкине. – Сборник «Тропинка на Парнас». М., 1969.)

Перейдем отсюда к последней части нашей подборки – а именно стихам о любви.

Вот, например, стихотворение Л.С. Мерзликина «Жене декабриста». Автора просто завораживают детали костюма и аксессуары:

В доме музыка, лампасы,
Веера и обшлага.


(Свиноматки! Вымпела!(с) Интересно, рукава и штанины там присутствовали?)

Ты стояла у террасы
И смотрела на луга.


(Действительно, автор, пишущий таким размером, обречен на успех!)

Из тумана в лунном свете
Стог – папахой казака.
А у мужа в кабинете
Снова дым до потолка.


(Скажи ты мужу, чтобы вьюшку открыли!)

Кто-то в бурке по оплечью

(Я не знаю, что это за покрой!)

Каламбурит о царе.
Царь ответит им картечью.
Это будет в декабре.


(Мерзликин Л.С. Таисья. Барнаул, 1967.)

Еще есть целая поэма И.А. Сотниковой о Марии Волконской, «На декабрьской крутизне».
(И.А. Сотникова. Кержацкая лодка. М., 1979.)
Поэма небольшая, события излагаются не в хронологической последовательности: сначала она уезжает в Сибирь, а потом вспоминает предшествующие события – например, свадьбу.

Окружила меня целомудренный дев
Белокурая, хрупкая стая.
И отрадная тайна шептанья
Про вуаль и условность одежд.


("Все половые признаки вторичны,
Первична лишь материя – снимайте!" (с, к сожалению, не мы))

Девичьи фантазии автора продолжаются:

Балагурьте, гуляйте, пируйте в ночи,
Восхищайте весельем рассветы,
Мой любимый, в потемках расследуй
Где нагадили ночью сычи
Глаз моих две дрожащих свечи.


Дальше расследование продолжается:

Любимый, урони лицо,
Мои развязывая ленты,
Целуя руки и колени


(И дальше – как уж доберется)

И это хладное кольцо.

Я – счастья трудного залог.


(Вероятно, страдательный.)

Я – жадная твоя работа.
Закаменелая опора
И неотвязный узелок.


Дальше идет еще несколько четверостиший от имени девушки – мечты поэта...
(«И неуемное лобзанье / Тяжелых уст, шелковых влас...»)

В последнем разделе поэмы девушка возвращается в себя:

Дай понимать мне, чуткий город мой,
Что воздух тоньше голой паутинки,
Что заливает улицы Невой
И протекают ветхие ботинки.


В общем,
Сел Волконский на крыльцо,
Уронил свое лицо:
Кто стихи такие пишет?
Покажите подлецов!
(с, Фред)

Или:
Любимый, придержи коней!
Еще есть гости в бальной зале!
Не раздевай меня глазами!
Руками будет веселей!
(с, он же)

Ну, и завершаем мы наш рассказ, вернувшись к его началу. Раскроем же наконец тайну взаимоотношений поэта и кота.
Это последние две строки маленькой поэмки о Пушкине Г. Некрасова под названием «После залпов на Сенатской» (Звезда. 1974. № 6.).

«Гони, ямщик, что б ни было потом,
Поэту никогда не быть котом рабом».

Да и не только котом, но и, как говорил возможно известный читателям начальник штаба 2ой армии генерал П.Д. Киселев «нигде, никем и никогда быть не может».

Comments

( 11 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
eamele
Jan. 6th, 2017 06:31 am (UTC)
Нельзя же так с утра ржать, как я над этим...
naiwen
Jan. 6th, 2017 07:30 am (UTC)
Все прекрасно :))

Но вот это вот:

Упрямо стынет на закат
Неуспокоившийся Пестель.

И про Трубецкого, который пах лавандой, а не козлом и зачем-то
Расцарапал себе пазушку
Диктаторским жезлом.

Это мои любимые хиты :)))
urfinwe
Jan. 6th, 2017 08:05 am (UTC)
Ух ты! "Погрязжший в грехах нестиженный стражник"!Это надо в перевод "Лэ о Лэйтиан" вставлять...
kemenkiri
Jan. 6th, 2017 10:11 am (UTC)
Нет, в Лэ детях Хурина, тут же явная аллитерация!
urfinwe
Jan. 6th, 2017 10:15 am (UTC)
Да-да!

Нестриженный стражник сражения страждет!
:)
vasilisk_
Jan. 6th, 2017 08:16 am (UTC)
Кем Радищев был тираним?


"Был ли тираним
В те ещё годы?"
- Важный в анкете
Вопрос!

Вспомни эпоху
Прожитой жизни,
Как о Миледи -
Атос!

Edited at 2017-01-06 08:16 am (UTC)
sigma_tiger
Jan. 6th, 2017 11:59 am (UTC)
Ой, мамочки, какая графомань... Держите меня семеро, а то я счас чего-нить тоже выдамЪ.
lr_eleran
Jan. 6th, 2017 07:13 pm (UTC)
Тема печальная,но не ржать невозможно.
Да, и Китом Поэту тоже не быть....;)
xgrbml
Jan. 6th, 2017 09:02 pm (UTC)
Дочитав до корсета, не выдержал --- расхохотался-таки в голос.
rayne_minstrel
Jan. 27th, 2017 04:22 am (UTC)
Это чудесно!

Второй стих про Рылеева прекрасно ляжет на рэп)

Про Дантеса и Мартынова сразу вопрос - одно лицо и одна рука на двоих?

Пахучий Трубецкой тоже меня "порвал" на мелкие клочки. И интересные манипуляции с жезлом...
Эротическая поэзия про Волконских - ну а что, кто-то в прозе так старается, а кто-то стихами.

Ну и у поэта Ольхона очень странные отношения с реальностью, по-моему. Не забыла про кюхельбекеровых детей, уничтожающих урожай бахчевых культур.
odna_zmeia
Jan. 30th, 2017 10:16 pm (UTC)
В прозе все-таки чаще всего так стараются в нынешние времена, а тут все глубоко советское - и такие милые девичьи фантазии.:))
Дантес с Мартыновым - это анатомический курьез какой-то просто.:)
Автор стиха про Трубецкого, имхо, очень не к месту умничал. Не надо все-таки показывать своей владение аллитерационной поэзией, получается уже даже и не смешно...
( 11 подшито и пронумеровано — отправить запрос )