?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Часть V, 26 сентября – 5 ноября 1812 года


И.Б. Пестель – Павлу Пестелю
№ 27 (*1)
С[анкт-]Петерб[ург], 26 сентября 1812

Я посылаю вам здесь прилагаемые два из моих писем, которые я отправил, чтобы они до вас дошли, но несчастные события, случившиеся с Москвой (*2), помешали тому, чтобы они были вам вручены. Мне их вернули, и я посылаю их вам, мой милый друг, чтобы вы хорошо убедились, что мы думаем о вас, - что я сделал все, что мог, чтобы послать вам не только известия о нас, но и всю помощь, какую я мог вам оказать. - Я еще не знаю, где находится тысяча рублей, которую я вам послал через московского губ[ернатора] Обрезкова (*3). Слава Богу, я смог раздобыть денег на днях, и я спешу послать их вам через доставщика этого письма - Константин Афонасьевич Случевский, коллежский асессор и коволер (*4)(*5) Он прикреплен к моей канцелярии, и я рекомендую его вам как очень славного и любезного человека, который будет заботиться о вас, судя по его привязанности ко мне, я убежден, что он примет в вас самое горячее участие, и так же будет за вами ухаживать.
Я не хочу разрывать вам сердце рассказом о тревогах, бессонных ночах, слезах и тяжелом горе, которые мы имеем с тех пор, как узнали, что вы ранены; не зная как, и где вы находитесь. Так много людей, погибших из-за ранения в ногу!!! Увы, что будет с нами (с вашей матерью и со мной), если мы будем иметь несчастье потерять самого любимого из наших детей - опору в нашей старости!!! //л. 94 об. Не будем говорить об этом! - Будем лучше надеяться, что Всевышний сжалится над нами и вернет нам наше возлюбленное дитя, к[оторо]е мы ожидаем с распростертыми объятиями.
Последние сведения о вас мы получили через г[осподи]на Яковлева (с почты), который мне пишет, что он видел вас в доме гр[афа] Бутурлина(*6) с пятью вашими товарищами, которые все ранены, что ваша рана не опасна (как вы(*7) ему сказали), но так он от вас это узнал, это меня не успокаивает, наоборот, я думаю, что вы очень тяжело ранены, поскольку вы нам не пишете; должно быть, вы не в состоянии это сделать, и это меня приводит в отчаяние. Если бы вы могли писать, вы написали бы словечко Яковлеву, и еще дежурному офицеру Барклая полковнику Койленскому (*8), который доставил вам наши письма, отправленные гр[афом] Аракчеевым. Но не будем возвращаться к прошлому, поговорим о настоящем и о будущем.
Е[го] В[еличество] Имп[ератор], наш августейший государь, много справлялся о вас, и, наконец, он милостиво приказал мне послать кого-нибудь за вами и дал в то же время открытый лист (*9), чтобы вы могли прибыть сюда. Я посылаю вам госп[одина] Случевского с этим распоряжением. Как только оно к вам прибудет, не //л. 95 медлите ни минуты, мой милый друг, отправляйтесь в путь вместе с ним, и приезжайте сюда. Даже если вы будете в достаточно хорошем состоянии, чтобы вернуться снова в ваш полк, приезжайте все же сюда, чтобы завершить ваше выздоровление, и чтобы вернуться в армию в лучшем состоянии, чем вы были до сих пор. У меня есть надежда сделать вас адъютантом какого-либо генер[ала], но для этого нужно, чтобы я посоветовался с вами лично. Впрочем, дело уже близится к зиме, так что кампания должна закончиться в этом году, и у вас будет время вернуться туда, когда она начнется.
Как только здоровье вам позволит, без колебаний, милый друг, двигайтесь в путь и поспешите в объятия ваших родителей, которые вас ожидают с нетерпением.
Ваша превосходная маменька целыми днями думает лишь о вас, и ночами ей тоже снитесь вы. Как она похудела, наша милая маменька. Как она воспрянет, когда ваша сестренка и ваши братья поправятся и будут вне опасности, - и когда она сможет сжать вас в объятиях. Поторопитесь, дорогое дитя, чтобы это произошло так скоро, как это возможно.
Госп[один] Случевской(*10) получил от меня тысячу пятьсот рублей как для того, чтобы вручить их вам, так и для оплаты расходов на путешествие. Так как мы не знаем, где вы находитесь, этот дорогой человек, который вам //л. 95 об. вручит это письмо, совершит долгое путешествие. Он будет искать вас в городах: Ярослав, Кострома, Володимер, Нижний, Резань и Воронеж (*11) (*12). Даст Бог, он найдет вас как можно скорее и привезет вас сюда до начала зимы. Мысль, что я вновь увижу вас, доставляет мне такое удовольствие, что моя рука дрожит, и я с трудом могу развивать свои мысли. Вот, милый друг, почему я вас пишу в таком беспорядке. Я ничего не пишу вам об остальных членах нашей семьи, так как маменька пожелала сама вам обо всем написать со всеми необходимыми подробностями. Кроме того, доставщик этого письма сообщит вам все подробности о нашем существовании здесь.
Я прижимаю вас к сердцу и благословляю от всей души, моля Всевышнего защитить вас и охранить. Прощайте, милый друг, дорогое дитя, храбрый офицер, ревностный слуга отечества - нежно вас обнимаю.
Р.

P.S. Распоряжение Имп[ератора] о вашем возвращении сюда находится в руках доставщика этого письма.

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 94 – 95 об.
___________________________
(*1) Номер поставлен рукой Ивана Борисовича.
(*2) Речь идет об оставлении Москвы, куда 2 сентября вошли французские войска (и оставались там до 20 октября) и московском пожаре 2 – 6 сентября 1812 г., почти полностью уничтожившем город.
(*3) Так в тексте. Правильно: «Обрескова».
(*4) Подчеркнутые слова написаны по-русски, орфография подлинника.
(*5) Это имя носили два родных брата, происходившие из черниговских дворян, полные тезки. В данном случае имеется в виду Константин Афанасьевич Случевский 1-й (1784 – 1848). Не окончив курса в гимназии, он поступил чиновником на гражданскую службу. С 1804 г. служил в Военном министерстве, где дослужился до должности столоначальника. Поскольку без университетского диплома он не мог рассчитывать на дальнейшее повышение, то оставил эту службу и поступил в 1811 г. в канцелярию Сибирского генерал-губернатора, то есть под начало И.Б. Пестеля. В его обязанности здесь входили поездки в различные города Сибири с поручениями. В 1814 г. по ходатайству И.Б. Пестеля Случевский был определен в Инженерный департамент Военного министерства, где прослужил следующие 30 лет.
В ВД ошибочно указан как отец поэта К.К. Случевского, который в действительности был сыном его родного брата, К.А. Случевского 2-го (1793-1856).
(*6) Речь идет о доме графа Дмитрия Петровича Бутурлина (1763 – 1829). Граф был хорошо знаком с семейством Пестелей (см. примечание к письму от 19 апреля 1810 г. Дом в Немецкой слободе, «в приходе церкви Богоявления в Елохове», принадлежавший Бутурлину с 1790 г. (ЦИАМ, фонд Московского городового магистрата), вместе со всей коллекцией книг и картин, а также оранжереей, погиб в пожаре Москвы. Бутурлины туда больше не возвращались, и жили в Петербурге, а затем во Флоренции.
(*7) «Вы» дважды подчеркнуто.
(*8) Иван Степанович Койленский (1778 – 1814) – полковник, служил с 1798 г, с 1809 – в Военном министерстве. В 1812 г. находился при Главной квартире и участвовал в боях под Витебском, Смоленском, Лубиным, Бородином (командовал артиллерией 4-го корпуса). Согласно справочникам, в 1813-1814 гг. состоял при Барклае-де-Толли; как мы видим по этому письму, он уже находился при нем осенью 1812 г. Дошел с русской армией до Парижа, где написал стихотворение «К кабинету Бонапарта», опубликованное в том же году в журнале «Сын Отечества». Скончался в ноябре того же года, при возвращении в Россию.
В ВД назван не только поэтом, но и «военным писателем» - вероятно, в данном случае он спутан со своим братом, Алексеем Степановичем Койленским, который, помимо стихотворения на смерть Багратиона, был составителем нескольких выпусков «Известий о военных действиях российской армии против французов», оперативно издававшихся в 1813 – 1814 гг.
(*9) Открытый лист – в тот период документ, дающий право на беспрепятственный проезд, в частности, на пользование почтовыми лошадьми, а также содержащий указание, чтобы гражданские власти не препятствовали его владельцу.
(*10) Фамилия написана по-русски.
(*11) Названия городов написаны по-русски.
(*12) К.А. Случевский не мог найти Павла Пестеля на этом маршруте, поскольку из Москвы он был вывезен в Калугу.


И.Б. Пестель, Е.И. Пестель – Павлу Пестелю
№ 32(*1)
С[анкт-]Петерб[ург], 15 октября 1812

Отъезд офицера, которого графиня Комаровская (супруга ген[ерал-]адъютанта) (*2) отправляет(*3) , доставляет мне возможность вам писать, мой дорогой Поль. Вы увидите по номеру моего письма, что мы постоянно вам писали, но одному Богу известно, дошли ли до вас наши письма. Мы писали Вам 11-го сего месяца с почтой. Я препоручил наши письма и вашу дорогую особу губ[ернатору] Калуги госп[одину] Каверину (*4), одному из моих давних знакомых. Это письмо было ответом на ваше от 27-го прошлого месяца, в котором вы нам сообщаете о вашем ранении. Это письмо дошло до нас через гр[афа] Аракчеева, который получил его от полковника Койленского, который ему сообщает, что вы были тяжело ранены, и, после того как пуля была вынута, врач уверил, что нет необходимости вам ампутировать ногу (*5). Судите же, дорогое дитя, о том, что происходит в наших сердцах, наполненных нежностью и всеми чувствами к вам, которые когда-либо были в сердцах родителей, которые любят своих детей.
Мы писали вам через фельдъегеря по имени Павлов 5 числа прошедшего месяца (в сентябре), я вам послал тысячу рублей, адресовав все гражданскому губ[ернатору] Москвы госп[одину] Обрезкову. Затем я отправил одного служащего моей канцелярии Константин Афонасьевич Случевской(*6) , чтобы вас найти и доставить сюда. Этот смелый человек отбыл с одобрения Е[го] В[еличества] Имп[ератора], который даже //л. 96 об. милостиво снабдил его через военного министра (*7) открытым листом, где сказано, что вы должны отправиться в Петерб[ург](*8) , чтобы лечить вашу рану, и что все начальники, как военные, так и гражданские, должны облегчить вам путешествие. Этот госп[один] Случевский отбыл отсюда 26-го прошлого месяца и одному Богу известно, когда он вас найдет. Если вам возможно, мой милый друг, справиться в Туле и Владимире, и также в Нижнем Новгороде, о месте, где он мог бы к вам присоединиться, вы могли бы ускорить его приезд к вам.
Я хочу вам только сказать, дорогое дитя, что я не буду иметь ни минуты спокойствия, пока не узнаю, что вы отправились в путь, чтобы прибыть в объятия ваших родителей, которые раскрыты, чтобы вас принять и сжать с самой совершенной и горячей нежностью.
Так как я предполагаю, что это письмо до вас дойдет раньше того, что я вам написал 11-го сего месяца, я не хочу, впрочем, повторять здесь все, что я вам уже писал. Так как оно дойдет к вам, и, впрочем, офицер, который берет это письмо, торопит меня его закончить.
Маменька напишет вам сама. Ваши братья нежно вас обнимают, как и Софи, которая часто о вас говорит. Что касается меня, то я возношу самые пылкие молитвы о вашем благополучии //л. 97 Всевышнему. - Прижимаю вас к сердцу и благословляю от всей души, ожидая с нетерпением, которого вы не можете себе представить, той минуты, когда я смогу вас обнять и сжать вас в объятьях.
Ваш нежный отец и верный друг
Р.

/Е.И./
Ваше письмо от 27 сент[ября] было нами получено, мой милый друг, 8 окт[ября], а письмо от 9 сент[ября] пришло к нам лишь 10-го к счастью для нас, так как, успокоенные несколько письмом от 27-го, я не могу вам сказать, как письмо от 9-го нас удручило. Знать, что вы страдающий, бедный, лишенный всего и удрученный - эта мысль нас глубоко удручала. Помощь, которую получают в этих случаях, не является в действительности милостыней; с самыми богатыми может случиться так, что они получат ее от бедного; на войне это происходит, увы! и всегда под видом реванша. Но когда вы больны, то чувствуете себя еще более нуждающимся, и те горькие слезы, которые вы пролили по этой причине, меня удручили еще более, чем потеря (весьма чувствительная) всех ваших вещей. Я не знаю, как дождусь нашей встречи. Если у вас есть надежда приехать ранее, чем вас найдет Случевский, сообщите нам об этом, мой дорогой и милый друг; так как радость увидеть вас неожиданно будет слишком велика для моих слабых нервов. Мы только и думаем о вас целыми днями и видим во сне ночами и говорим о вас, когда мы вместе. Софи вернулась домой в субботу 12-го. Корь у нее прекратилась, и от нее остались только некоторые последствия(*9) время от времени у Бориса и Алекс[андра]. Софи, ваши братья, дяди, милая Кат[ерина] //л. 97 об. Дм[итриевна], ваш друг Реман, мад[ам] Нагель (*10) и другие передают вам тысячу приветов. Папенька пересылает вам письмо, которое Джексон (*11) опоздал передать в прошлый раз. Прощайте, дорогой Поль: нас торопят, и я успею только повторить мое нежное благословение.
Папенька посылает это письмо госп[одину] Каверину, губернатору Калуги, прося его ссудить вам на свой счет столько денег, сколько вам может понадобиться. Уже послано 2500 рублей, которые гонятся за вами уже целый месяц.

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 96 – 97 об.
________________________
(*1) Номер поставлен рукой Ивана Борисовича.
(*2) Елизавета Егоровна Комаровская, урожденная Цурикова, из орловских дворян (ок. 1787 – 1847), с 1802 г – жена графа Евграфа Федотовича Комаровского. В 1812 г. Е.Ф. Комаровский, начальник Внутренней стражи, руководил снабжением армии рекрутами и лошадьми, и к этому времени находился в Житомире (см. о нем и его поездке примечание к письму от 8 сентября 1812 г.). В своих записках граф упоминает, что в ту же осень его жена, вскоре после рождения сына, приехала к нему из Петербурга. (Записки графа Е.Ф. Комаровского. М., 2012. С. 176.) Возможно, отправленный ею к мужу офицер вез новости о рождении сына Павла и о скором приезжее Е.Е. Комаровской к мужу.
(*3) Слово «отправляет» вставлено рукой Е.И.
(*4) Павел Никитич Каверин (1763 – 1853) – сенатор, тайный советник, в 1811 – 1816 гг. – калужский губернатор. Перед этим достаточно долго жил в Москве, где в 1797-1798 гг. служил полицмейстером, а 1810 – 1811 – управляющим Московским отделением Государственного ассигнационного банка.
(*5) По примерной дате операции (двадцатые числа сентября) пуля находилась в ране около месяца. За это время успевает развиться воспалительный процесс (пуля того времени - очень грязная: в отличие от нынешних, она несет на себе следы пороха, жира, бумаги (от пыжа) и пр., и все это, вместе с кусками одежды, возможно, землей и иными субстанциями находится довольно глубоко в ноге). Из описания ранения можно предположить, что пуля застревает в кости, что, возможно, препятствовало распространению инфекции и уберегло П. Пестеля от судьбы Багратиона, чье ранение было сходным. Но тем не менее воспаление явно захватило кость и прилегавшие ткани и простого извлечения пули оказалось уже недостаточно для излечения раны. Если учитывать описание нового обострения в 1816 г., данного в заключении главного медицинского инспектора армии Я. Виллие (РГВИА. Ф. Инспекторского департамента), можно предположить с большой уверенностью, что ранение и столь поздняя операция привели к тому, что у П. Пестеля развился экзогенный остеомиелит.
Ампутация ноги в такой ситуации - вполне подходящий способ препятствовать развитию остеомиелита. Французская хирургическая школа, в отличие от русской, как раз широко применяла ампутации, даже в более легких случаях. Этим достигалась большая выживаемость, т.к. снижался процент осложнений в виде сепсиса, гангрены и того же остеомиелита, но при этом - куда больший процент инвалидизации раненых. Русская медицинская школа, напротив, чаще склонялась к сохранению конечности для того, чтобы раненый в последствии мог бы вернуться в строй, однако количество осложнений сводило эту разумную практику если не к нулю, то к не слишком высокому результату. Тем не менее, П. Пестелю повезло, что его врач придерживался традиций русской школы и постарался сохранить ногу юноше, только начинавшему взрослую жизнь.
(*6) Имя написано по-русски.
(*7)С августа 1812 г. военным министром был назначен Алексей Иванович Горчаков (см. о нем примечание к письму от 10 июня 1812 г.). Еще с марта, со времени отъезда тогдашнего военного министра, Барклая-де-Толли в армию, Горчаков управлял Военным министерством. Оставался в этой должности до 1815 г.
(*8) Слово написано рукой Е.И. вместо «Москвы», как первоначально написал И.Б.
(*9) Слово курсивом – по-немецки; Nachwehen , дословно – послеродовые осложнения.
(*10) По-видимому, речь идет о той же «мадам Нагель», что и в письме от 10 июня 1812 г. (см. там примечание о ней и ее семействе), вероятно – вдове генерала Л.Т. Нагеля, сын которого служил в это время в Измайловском полку.
(*11) Уильям Джексон – гувернер Бориса и Александра Пестелей. (См. о нем подробнее примечание к его письму от 9 декабря 1809 г.).


И.Б. Пестель – Павлу Пестелю
№ 34 (*1)
С[анкт-]Петерб[ург], 5 ноя[бря] 1812

Последние письма, которые мы вам написали, мой дорогой и хороший друг Поль, датированы 11-м прошлого месяца, от меня № 30 и от маменьки № 31 и 15-м того же месяца одно письмо от маменьки и от меня № 32, я отправил их госп[одину] Каверину, губерн[атору] Калуги, думая, что он должен знать, куда вы отправились, даже в том случае, если вы выехали из Калуги. Тем временем мы получили ваше письмо от 30 сент[ября] через фельдъегеря капитана Штосса (*2). Записка, вложенная в ваше письмо, меня немного успокоила насчет состояния вашего здоровья, но, зная вашу деликатность, мой милый друг, я не могу быть полностью спокоен, и я буду спокоен, лишь когда смогу вас сжать в своих объятиях. Дай Бог, чтобы это произошло как можно скорее, так как моему сердцу необходимо вас видеть, мое дорогое дитя. Я знаю Штосса уже давно. Это вертопрах(*3) и лжец, и хотя он сообщил мне много подробностей о вашем ранении, он так себе противоречил, что я увидел, что он не знал даже, куда и в какую ногу вы были ранены. - Я поспешил вернуть ему сто рублей серебром(*4) , которые вы от него получили, и забрать вашу расписку, которая находится у меня. //л. 98 об.
Вы глубоко ошибаетесь, мой друг, полагая, что унизительно находиться в нужде и занимать деньги. Нельзя назвать милостыней, когда теряют все, что имеют, сражаясь за родину, пусть берут тогда у того, у кого есть деньги, чтобы вернуть их ему как можно скорее.
Прижимая вас к сердцу, я поздравляю вас с наградой, которую вы сумели заслужить вашей храбростью и усердием в службе. Я был тронут до слез, когда гр[аф] Аракчеев передал мне, что фельдмаршал кн[язь] Кутузов вам пожаловал шпагу за храбрость(*5) на поле сражения (*6). Вы обязаны этой награде своими заслугами без всякой протекции и покровительства. Вот, мой милый друг, как вся наша семья, то есть мой дедушка, мой отец и я, мы все послужили России (нашей родине) - вы только еще выходите в свет, и вы уже имели счастье пролить кровь, защищая ваше отечество, и заслужить награду, //л. 99 которая подтверждает ваши заслуги самым убедительным образом. Я благодарю за это Всевышнего на коленях и умоляю его сохранить вас в добром здравии, чтобы вы могли продолжить вашу ревностную службу на благо Отечества. В настоящее время как никогда почетно быть российским подданным. Мы вот-вот истребим французскую армию, не позволив уйти ни одной живой душе. Вы должны уже знать все подробности о крупных сражениях наших армий (*7). Возблагодарим Провидение и благословим блистательные войска и достойный уважения народ, которые вернут нам спокойствие и отдых, освободив нас от чудовищ, которые их нарушили и которые причинили нам все несчастья, какие только могли.
Случевской(*8) продолжает путешествовать, и не может обнаружить, где вы находитесь. Часто он покидает город в тот момент, когда кто-либо туда приезжает, кто мог бы сообщить ему о вас. Таким образом, он покинул Володимер(*9) в тот момент, когда там проезжал Самбурский(*10) (кузен вашего капитана)(*11). - Я уже писал ему в Рязань, чтобы сообщить ему место вашего пребывания. Если придется, мой милый друг Поль, посоветуйтесь как следует с вашим врачом, прежде чем //л. 99 об. отправиться в путь. Говорят, что холода опасны для такой раны, как ваша. Зимой путешествие более удобно, но нужно опасаться холода. Я рассчитываю на вашу осторожность, так как ничем нельзя пренебрегать, мой милый друг, чтобы окончательно поправиться. Какое счастье будет для меня сжать вас в объятьях, высказать все мои чувства к вам. Я снова препоручаю вас Всевышнему и благословляю от всей души.
Дела торопят меня закончить это письмо, но, поскольку почта восстановлена и письма идут через Москву, я буду писать вам чаще.
Прощайте, дорогое дитя.

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 98 – 99 об.
_______________________________
(*1) Номер поставлен рукой Ивана Борисовича.
(*2)Штосс (Штос) Евстафий Федорович – служил в Фельдъегерском корпусе с 1796 г. Чин капитана получил в 1812 г. Уволен в 1820 г «с чином VIII класса». (Николаев Н.Г. Столетие Фельдъегерского корпуса. Спб, 1896. Приложение V. С. 4). Далее с 1822 по 1833 г. служил в почтовой конторе г. Кременчуга. В 1833 г. – надворный советник.
(*3) Слово курсивом – по-немецки.
(*4) Здесь и далее буквально «дукатов».
(*5) Текст курсивом написан по-русски.
(*6) Идея о пожаловании золотой шпаги «За храбрость» непосредственно на поле сражения от Кутузова вследствие этого упоминания надолго закрепилась в литературе о Павле Пестеле. По-видимому, она была следствием неправильной интерпретации текста: «на поле сражения» - обоснование для награждения шпагой, а не место вручения.
Сведения о награждении Аракчеев мог почерпнуть из газеты «Северная почта», где они были опубликованы 2 ноября 1812 г. (с. 1 – 2.).
Эту награду получили офицеры, раненые в Бородинском сражении и не удостоенные за него орденов. В формуляре Павла Пестеля записано: «за отличную храбрость, оказанную в сем сражении, пожалована ему золотая шпага с надписью за храбрость» (ВД. Т. 4. С. 7.) без указания точной даты.
(*7) В октябре военная инициатива в кампании 1812 года перешла к русской армии. Первым знаком этой перемены был Тарутинский бой 6 октября, когда русская армия, расположившаяся в укрепленном Тарутинском лагере, атаковала авангард Мюрата, отправленный следить за русской армией. Французы не были полностью разгромлены, но им пришлось отступить; это сражение имело большое значение для подъема духа русской армии и русского общества в целом.
На следующий день, 7 октября французские войска начали отступление из Москвы. Из произошедших на этом пути крупных сражений Иван Борисович к 5 ноября мог знать также о сражениях под Малоярославцем (12 октября) и, вероятно, под Вязьмой (22 октября). В ожесточенном бою у Малоярославца французская армия в итоге заняла город, но русские войска встали укрепленным лагерем и не дали французам уйти на Старую Смоленскую дорогу; таким образом, армии Наполеона пришлось отступать тем же путем, которым она пришла в Россию, то есть по сильно разоренной местности. В сражении под Вязьмой французские войска понесли значительные потери и вынуждены были спешно оставить город.
(*8) Фамилия написана по-русски.
(*9) Слово написано по-русски.
(*10) Фамилия написана по-русски.
(*11) Самбурский Аким Петрович в 1812 г. командовал в Литовском полку не 2 гренадерской ротой, где служил Павел, а 5 фузилерной. Иван Борисович называет его «вашим капитаном», видимо, в смысле «капитан из вашего полка». Кроме того, Самбурский также был ранен в Бородинском сражении («пулею в ногу»). Судя по упоминанию о нем в письме калужского врача Я. Щировского П. Пестелю, написанном в апреле 1813 г., Самбурский также находился на излечении в Калуге.
В 1815 – 1817 гг. командовал Черниговским пехотным полком, в дальнейшем получил чин генерал-майора (возможно, вышел с ним в отставку). Скончался в 1830 г.
Поскольку о его семействе ничего не известно, нельзя с уверенностью сказать, какой «кузен» Самбурского имеется в виду. Однако среди упоминающихся в этот период Самбурских есть, в частности, Иван Фомич Самбурский (1776 – 1854), чиновник Военного министерства в должности экспедитора в департаменте военного министра. Кроме того, с 1815 г. И.Ф. Самбурский служил чиновником для особых поручений при А.А. Аракчееве. (Столетие военного министерства. 1802-1902. Указатель биографических сведений, архивных и литературных материалов, касающихся чинов общего состава по канцелярии военного министерства с 1802 до 1902 г. включительно. Книга 1. Спб., 1902. С. 32. http://www.runivers.ru/lib/book8034/457974/ ) Не исключено, что Аракчеев фактически приблизил его к себе раньше. Поскольку семейство Пестелей неоднократно обращалось при поисках сына к Аракчееву, вполне возможно, что он мог дать чиновнику, едущему в нужном направлении, дополнительное поручение.

Comments

( 6 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
naiwen
Jan. 28th, 2017 02:04 pm (UTC)
вот здесь нашла одну опечатку:
в первом письме:
" что я сделал все, что мог, чтобы послать вас не только известия о нас, но и всю помощь, какую я мог вам оказать".
должно быть "чтобы послать вам".
Иван Борисович все-таки прекрасен с его фразой "сколько людей умерли от раны в ногу!" Уж утешил, так утешил :)) и про хирургию страшно интересно, конечно.
PS И в порядке оффтопа, глянь: http://lubelia.livejournal.com/1346966.html тут у меня диалог с Любелией про игру, может тебе пригодится.
odna_zmeia
Jan. 30th, 2017 09:54 pm (UTC)
Спасибо, поправила! Медицинские комментарии - полностью заслуга Фреда, он мне в этом смысле сильно расширил картину...
naiwen
Jan. 31st, 2017 06:28 pm (UTC)
И про Бутурлина хотела спросить: это ведь сын именно этого Бутурлина был женат на Авроре Понятовской, дочери того самого Юзефа Понятовского, который содержал казенные шинки в Киевской губернии и про которого пишет Олизар?
Тесный, тесный мир :)
Кажется, это именно эти Бутурлины, они потом все уехали в Италию.
odna_zmeia
Jan. 31st, 2017 06:40 pm (UTC)
Эти Бутурлины, совершенно точно. Старший Бутурлин, друг Ивана Борисовича, в те времена директор Эрмитажа. Они внезапно очень хорошие люди...
naiwen
Jan. 31st, 2017 06:44 pm (UTC)
я просто сначала долго пыталась понять, что это за Понятовский и в каких отношениях он находится к королю Понятовскому и к маршалу Понятовскому. Но в итоге я разобралась с буйным родословием этого семейства. Да, вот сын этого Бутурлина - потом адъютант Воронцова, и женился на дочери этого самого Понятовского.
odna_zmeia
Jan. 31st, 2017 07:24 pm (UTC)
С Воронцовыми там старые связи, старшего Бутурлина воспитывают Воронцовы, там как минимум два поколения близких отношений.
Про Понятовских у тебя читала, страшно интересно. Прослойка тонка, да.:)
( 6 подшито и пронумеровано — отправить запрос )