?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Часть III, 14 июля – 28 августа 1812 года


И.Б. Пестель – Павлу Пестелю
№ 15 (*1)
С[анкт-]Петерб[ург], 14 июля 1812

Я задержался, дорогой Поль, с написанием письма, поскольку хотел быть вполне уверенным, что мои письма до вас дойдут. Тем временем прибыл аудитор(*2) вашего полка, который отложил свою поездку с одного дня на другой, в результате он хочет уехать завтра, и я тороплюсь ответить на четыре ваших письма № 13, 14, 15 и 16, последнее от 29 (*3) прошлого месяца.
Содержание ваших писем меня тронуло и доставило самое чувствительное удовольствие. Они передают характер человека чести, ревностного солдата, ревностного патриота и нежного сына. Каждого из этих званий хватило бы, чтобы доставить мне удовольствие, судите же, дорогое дитя, о том чувстве, которое они должны были произвести в моем сердце, где они находятся все сразу. Вы рассчитываете, мой друг, на помощь Всевышнего и благословение наших родителей. Это последнее пребудет на вас чистосердечно и нерушимо. Что касается первого, оно не минует вас, если вы с верой обращаетесь к нашему Спасителю Иисусу Христу. Каждый день я испрашиваю Его святого благословения, мой дорогой друг, и когда я молю Бога за вас, дорогое дитя, тогда чувства моей души так сильны, и многое совершается в моей душе, что доказывает мне, как нежно я тебя, моего хорошего мальчика, люблю!!! (*4)
Это Всевышний облегчит вам ваши физические и моральные страдания. Это Он поддержит вас в вашей великой усталости. Он обережет вас от опасностей, которые будут вам угрожать. Наконец //л. 73 об. Он вознаградит вас за ваше усердие и за все, что вы сделаете похвального и выдающегося. Это Ему препоручаю я вас! Это от Него я ожидаю помощи нашей армии в целом и нашему отечеству! Это он поддержит нашего превосходного Государя и вернет отдых и покой своей стране, покарав причину несчастий и бич рода человеческого. Все, что мы знаем о нашем положении в общем (а это не так много, так как плохие новости тщательно скрываются) – это действительно беспокоит, но нисколько не приводит в отчаяние. У нашей страны есть силы, и чем больше Враг отдаляется от границ, тем труднее будет его отступление. Одна хорошая битва – вот средство его окружить, и он может найти себе конец в нашей стране, как нашел его Карл XII(*5).
Да исполнится воля Божья, пусть он нас покарает, но как отец, а не как суровый судья!! Я очень доволен вашими письмами, даже принимая во внимание осторожность. Согласно нашим принципам, нужно всегда следовать с точностью воле наших начальников, и так как наше прав[ительство] находит осторожным ничего не разглашать и еще менее писать //л. 74 в обстоятельствах, в которых мы находимся, нужно подчиниться и не разглашать ничего и еще менее писать.
Мы вам крайне обязаны, мой милый друг, за то, что вы пользуетесь каждой возможностью сообщить нам о себе, продолжайте, дорогое дитя, так же поступать и в будущем, так как чем больше дела запутываются, тем больше мы будем заинтересованы в получении известий о Вас и о вашем здоровье, хотя бы вы написали всего лишь я нахожусь там-то. – Мое здоровье такое-то. – Мои финансы в таком-то состоянии.
Этот последний пункт необходим, чтобы мы могли вовремя вам помочь. Я просил госп[одина] Удома снабжать вас деньгами, если они вам понадобятся, и что я буду платить здесь тому, кого он укажет, но я не получил от него ни ответа на этот счет, ни какого-либо платежного распоряжения на уплату денег. Повторите ему эту просьбу, передав ему приложенный листок, где я снова все это повторяю. Пока же я пользуюсь возможностью послать вам столько денег, сколько мои средства мне в настоящий момент позволяют. Эти средства мне нужно занять, и я пошлю вам все, что мне дадут. – Я укажу в конце письма сумму и номинал (*6), которые я пошлю вам, мой милый друг.
Я ничего не пишу вам о Маменьке, ни о ваших братьях, так как Маменька //л. 74 об. предполагает вам написать и вам расскажет все подробно. Что касается меня, то я здоров и молю Бога о счастье увидеть вас как можно скорее – довольного и счастливого. – Вот предел моих желаний в настоящий момент.
Я имею огромное удовольствие слышать, с каким неподдельным интересом все ваши знакомые справляются о вас. Что касается наших родственников, они жадно ждут известий о вас, и среди них Кати Дм[итриевна] действительно та, которая наиболее искренне вами интересуется и любит вас всем сердцем.
Никол[ай] Борис[ович], этот дядя, который всегда так холоден, и тот радуется, если есть хорошие новости о вас, и просил меня передать вам свои наилучшие пожелания.
Я оставляю перо, чтобы пойти за деньгами, и по возвращении продолжу.
Я только что вернулся, и вот записка о деньгах, которые вам посылаю. Господь благослови эту сумму, которую благовоспитанный нежно любящий тебя отец тебе посылает (*7).
Ваш Аудитор ждет меня уже целый час, и мне нужно заканчивать, обнимая от всего сердца.
P.


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 73 – 74 об.
________________________________
(*1) Номер поставлен рукой И.Б.
(*2) Аудитором Литовского полка в 1812 году был титулярный советник Никон Александрович Щеглов. К этому времени у него уже имелось 2 медали за войну со Швецией 1810 г. Как свидетельствует рапорт командира полка полковника Удома о действиях полка в Бородинском сражении, Н.А. Щеглов находился на поле боя, раздавая патроны. Впоследствии служил в Литовском и Московском полках квартирмейстером вплоть до 1829 г. (Адрес-календари за 1815, 1821-1829 гг.; Маркграфский А.Н. История Лейб-гвардии Литовского полка. Варшава, 1887. Приложение 2.; Ульянов И.Э. «Покрыли себя ввиду всей армии неоспоримою славою». 2-я бригада гвардейской дивизии в сражении при Бородине // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы: Материалы Международной научной конференции, 2-4 сентября 2013 г. / Сост. А.В. Горбунов. Бородино, 2014. С. 355.)
(*3) Цифра вставлена, скорее всего – почерком Елизаветы Ивановны.
(*4) Фраза курсивом – по-немецки.
(*5) Карл XII (1682 – 1718) – король Швеции в 1607 – 1718 гг. Во время Северной войны (1700 - 1721) шведские войска под его командованием вторглись в пределы России и продвинулись достаточно глубоко с целью захватить Москву, но были разгромлены в 1709 году Петром I в сражении под Полтавой. Сравнение Наполеона с Карлом XII было достаточно распространено в начале войны 1812 года.
(*6) То есть серебром или ассигнациями.
(*7) Фраза курсивом – по-немецки.


И.Б. Пестель, Е.И. Пестель – Павлу Пестелю
№ 17 (*1)
С[анк]т-Петерб[ург], 30 июля 1812

Хотя не прошло и пяти дней, дорогой Поль, с тех пор, как я вам писал (мое последнее письмо – письмо № 16 от 24-го), я спешу воспользоваться любезным предложением гр[афа] Аракчеева(*2), который сказал мне вчера, чтобы я отправил ему свои письма для вас и передал вам, чтобы вы адресовали непосредственно ему те, которые вы захотите мне написать. Он отвечает, что мы все их получим вовремя. Так как граф находится в настоящий момент при особе Е[го] В[еличества] Имп[ератора], и он возглавляет военные дела, относительно всего, что касается непосредственных распоряжений Государя, никто не сможет доставить наши письма с большей точностью, чем подобное лицо.
Маменька вас нежно обнимает. Так как она в деревне, а я не хочу упускать возможность вам написать, возможно, что она вам не напишет, так как у меня едва есть время дождаться отправления ее письма. Эта //лл. 75 об. – 76 превосходная Мать мало спокойна с тех пор, как вы нас покинули, но с глубокой верой во Всевышнего надежда ее поддерживает.
Со времени прибытия Е[го] В[еличества] Имп[ератора] сюда мы постоянно имеем замечательные новости о наших войсках – они всегда одерживают полную победу везде, где они сражаются(*3). Я каждый день с жаром молю Бога за вас, мой милый друг, и вообще за успех нашего правого дела.
Камер-пажи и пажи получили разрешение выпуститься всем без исключения, тем, чьи родители этого пожелают. Из них 40 человек назначены на выпуск, так как начальники не позволяют, чтобы те, кто еще очень малы, юны или слабы, выпустились, без этого исключения, я думаю, что весь корпус останется пустым. Что касается меня, то я принял решение оставить Воло еще в корпусе. Вы знаете мое мнение об этом корпусе, так отвратительно управляемом Клингером – так что не мое благоприятное мнение о пребывании молодого человека в этом корпусе заставляет меня оставить там Воло, совсем наоборот, я раздосадован, что вынужден это сделать из-за слабого здоровья Воло. Он чрезвычайно быстро растет, и этому я приписываю его слабость; так как он постоянно страдает то от болей в груди, то от головных болей и т.д. Малейшая усталость доводит его до изнеможения, а ваш собственный опыт показывает, что на войне нужно уметь переносить превратности погоды и усталость. Он будет камер-пажом после того, как другие выпустятся. Это более удачно, чем разумно. Каких трудов стоило вам добиться звания камер-пажа! Вы вознаграждены за это, мой //л. 76 об. милый друг, не выпуском, который, разумеется, принес вам столько несчастья, но мнением всех тех, кто говорит о корпусе, ибо даже ваши враги отдают вам должное. И вот тому доказательство – Тулубьев(*4), ваш враг, узнав, что Татищев(*5) интриговал, чтобы получить больше баллов на экзамене, чем он, сказал в присутствии Воло: «Пестель уже нанес мне ущерб, но он по крайней мере умен и знает более меня, а етот – дурак, и когда ему дадут более баллов, нежели мне, так я ему лоб раскрою (*6)».
Это было сказано с живостью, и это подтверждает, что даже ваши враги отдают должное вашим познаниям. Господь вознаградит вас, без сомнения, в будущем за все ваши труды. Подобные хорошие дела никогда не остаются невознагражденными. //л. 78
Мне очень любопытно узнать, чем кончится экзамен. Так как все, получившие разрешение на выпуск, будут держать экзамен, на котором определится количество баллов, которые каждый получит. Эти баллы будут представлены Е[го] В[еличеству] Имп[ератору], который определит выпуск и чин. Камер-пажи не ожидают большего, чем стать прапорщиками. В конце концов нет ни одного, кто бы мог сравниться с вами и с Адлербергом, и даже с некоторыми другими, более слабыми, чем вы двое, из вашего выпуска. После вашего выпуска корпус неимоверно потерял. Никто больше не учится, и поскольку никто не ожидал экзамена в этот момент, они совершенно к нему не готовились. Это будет хороший выпуск, и служба получит хорошо подготовленных подчиненных!!!
Маменька сейчас проводит время в деревне менее приятно, чем вначале. Мад[ам] Герард(*7) с 4-мя детьми, мад[ам] Рихтер(*8) со своими двумя сестрами и тоже с 4-мя детьми //лл. 77 об. - 78 там тоже расположились. С тех пор, как настала хорошая погода, поднялся шум, который мешает Александру заниматься.
Все эти дамы только и делают, что ходят с визитами, и во всякое время хотя бы одна, а часто все, приходят отрывать Маменьку от ее занятий. Старая мад[ам] Медер (*9) особенно меня смешит. Эта женщина, которой перевалило за 40, только и делает, что ходит по гостям – во всякий час она является с новостями. Это немного развлекает, но под конец надоедает.
Ваш дядя Леонтьев находится здесь уже несколько дней. Он приехал один по делам службы и возвращается завтра в Ижору, где находятся его жена и дети(*10). Мы читали ему некоторые из ваших писем, и у него выступили слезы на глазах, когда он читал место, где вы говорите, что с благословением ваших родителей вы исполните свой долг как верный гражданин и ревностный солдат. Он сказал – я всегда ожидал, что наш дорогой Поль отличится при любых обстоятельствах. – Ах! Да, мое дорогое дитя, я совершенно в этом убежден, и я молю Всевышнего доставить вам благоприятную возможность, благословляя вас от всей души.
То, что вы пишете о слабости здоровья вашего превосходного Полковника Удома, меня весьма удручает. Да укрепит его Господь. – Это верный и полезный слуга, в этот момент наш августейший Государь нуждается в нем как никогда!!
Я никогда так не гордился тем, что я русский, как в настоящее время. Вы не можете себе представить, мой милый друг, как много сейчас настоящих патриотов, которые готовы пожертвовать всем для блага своего отечества. Невозможно, чтобы Провидение оставило нашу страну и не благословило мудрые предприятия нашего августейшего государя, который подтверждает в этот момент, что сердце его отдано счастью своих подданных и славе Империи.
Давайте о себе знать, мой милый друг. Мы не имеем известий о вас с 29-го прошлого месяца. Сообщите, все ли наши письма до вас дошли. Я признаюсь, что я обеспокоен тем, что не знаю, что вы делаете и где вы находитесь. Я боюсь за ваше здоровье больше, чем за все остальное. Сообщите мне со всей откровенностью, каково состояние вашего здоровья, мой милый друг. Сильная жара губительна для недуга, который вы привезли еще отсюда, и ваше усердие по службе не позволило вам полностью поправиться до отъезда.
Господь, который является нашей единственной опорой, да направит вас и охранит!
Ваши братья все здоровы. //л. 79 Они вас нежно обнимают. То же и Софи. Она чувствует себя хорошо, но ее силы еще не соответствуют ее возрасту, хотя она ходит одна и даже достаточно быстро, но она не бегает и не имеет еще твердости в ногах, какую требует ее возраст.
Прощайте, мой милый друг. Я вас нежно обнимаю, прижимаю вас к сердцу со всеми отцовскими чувствами, а это многое значит, дитя мое.
P.

Вот адрес графа Аракчеева, который вы поставите на конверте, вложив в него запечатанное письмо на мой адрес.

Его сиятельству
Милостивому Государю
Графу Алексею Андреевичу
Аракчееву(*11) .

P.


Л. 79 об. /Е.И./
Так как сейчас не моя очередь вам писать, мой дорогой и милый друг Поль, я добавлю несколько срок к письму вашего милого Папеньки. Прошло только три дня с тех пор, как мы получили ваше письмо № 12 от 16-го июня. Оно должно было стоить вам трудов, поскольку оно содержало также письма для всех ваших братьев и для Джексона(*12), и было бы действительно огорчительно для вас и для нас, если бы этот № был потерян. Ваши братья напишут вам в следующий раз. Борис содержит свои дела в таком порядке, что я вам отправила в последний раз (как он уверяет) старое письмо, которое я нашла в тетради после того, как он вернулся к Шуберту(*13), в то время как он сохранил в своем портфеле новое письмо, которое он вам написал. – Вот два письма, которые мад[ам] де Рихтер и м[адмуазе]ль Шарлота(*14) очень просят вам передать – они не знают, как сообщить о себе мужу и брату, так как там не получают больше их писем, отправленных через канцелярию гр[афа] А[ракчеева (*15)]. Постарайтесь их доставить.
Уже четыре недели, как мы не имеем от вас известий, дорогой друг! Одному Богу известно, в состоянии ли вы еще писать. Когда говорят о каком-либо сражении, я бледнею (*16), пока не узнаю судьбу гвардии, и когда я узнаю, что она была под огнем, я испытываю смертельную тревогу. Да хранит вас Бог, дорогое дитя! Если Адлерберг или Пущин(*17) хотели писать и не имели возможности, вы могли бы взять на себя доставку их писем. Я ничего не говорю вам о Лукашевиче: по существу это гадкий человек, и госп[один] его отец, который даже не ответил Папеньке и который даже не думает заплатить долги своего сына! Яблоко от яблони недалеко падает(*18) . Прощайте, я вас нежно обнимаю и благословляю всем сердцем.
%


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 75 – 79 об.
_____________________
(*1) Номер проставлен рукой Ивана Борисовича.
(*2) Аракчеев Алексей Андреевич (1769 – 1834) – русский военный государственный деятель, граф, генерал от артиллерии, в 1808-1810 гг. – военный министр, с 1812 г. – главный начальник Императорской канцелярии.
Это первое упоминание о близких контактах Ивана Борисовича с Аракчеевым в тот период времени.
(*3) В течение июля обе русские армии непрерывно отступали, правда, не превратив отступление в бегство и стараясь беречь свои силы по мере возможности. Время от времени в небольших стычках им удавалось перейти в наступление, но ни одного крупного сражения за это время не происходило. К 20 июля Первая и Вторая армии соединились в Смоленске.
В Петербурге могли быть известны, например, сражение при Бешенковичах 12 июля, когда кавалерийский отряд Первой Западной армии остановил и преследовал передовой отряд французов, или сражение при Салтановке 11 июля, где действовали силы Второй армии, знаменитое атакой генерала Раевского, который вел солдат в бой, идя впереди них вместе с двумя сыновьями-подростками.
(*4) В одном выпуске с Владимиром Пестелем учились двое Тулубьевых; неясно, о котором именно из них идет речь.
Александр Дмитриевич Тулубьев (1793 – 1853) был выпущен прапорщиком в Семеновский полк, участвовал в кампании 1813 г., в сражении под Кульмом был ранен в ногу «с раздроблением кости». Поскольку рану не удавалось полностью излечить, просил у императора об отставке, но получил разрешение продолжать лечение за границей, числясь в полку. Пока он находился за границей, произошла Семеновская история, и Тулубьев был переведен, в связи с расформированием полка, в 3 Морской полк, где также не нес действительную службу, а только числился. Вышел в отставку в 1828 г. в чине полковника. Был женат, дочь оставила краткие воспоминания о его биографии. (Пажи за 185 лет… С. 175; Дружинина М. А. Из семейных воспоминаний об императоре Александре I // Русская старина, 1897. – Т. 90. - № 4. – С. 124-126. https://memoirs.ru/texts/Druz_RS97t90n4.htm )
Александр Никитич Тулубьев (р. ок. 1795, умер в 1870-х – 1880-х гг.) был выпущен прапорщиком в Преображенский полк, в 1823 году перешел в Финляндский полк, где к концу 1825 г. командовал батальоном. Привлекался к следствию по делу декабристов по показанию своего подчиненного А.Е. Розена, который свидетельствовал, что рассказывал ему о планах на 14 декабря, предложил вывести полк и получил согласие; еще несколько членов тайного общества упоминали Тулубьева как знавшего об их планах, а Трубецкой назвал его членом общества. Тулубьев отрицал показание Розена и представлял свои действия 14 декабря как имевшие противоположную цель (чтобы полк ничего не предпринял); следствие и специальное расследование этого случая дали благоприятные для него заключения, в январе 1826 г. он был освобожден, но тогда же вышел в отставку.
В дальнейшем был в статской службе, а также членом Санкт-Петербургского Английского собрания. Похоронен в Москве.
(*5) Татищевых в выпуске Пажеского корпуса 1812 г. также было двое; нельзя определенно сказать, о котором из двоих идет речь.
Татищев Николай Алексеевич (1794 – 1818 (В издании «Пажи за 185 лет…» указан год смерти 1815, но судя по точному указанию возраста на памятнике, это ошибка.)) – старший сын генерал-майора А.Е. Татищева (1760-1832). Был выпущен корнетом в лейб-гвардии Конный полк, отличился в сражениях под Кульмом и Фершампенуазом. Дослужился до звания гвардии поручика, похоронен в Москве на Донском кладбище.
Татищев Никита (отчество неизвестно) – выпущен прапорщиком в Егерский полк, вышел в отставку в 1827 г. полковником. (Возможно, он же – Никита Никитич Татищев (ум. 1852), двоюродный брат Н.А. Татищева; или Никита Алексеевич (1796-1852), его родной брат.)
(Пажи за 185 лет… С. 173)
(*6) Текст курсивом – по-русски.
(*7) Герарды – семейство, находящееся в родстве с упоминавшимися ранее (а также далее в этом письме) Германами (см. примечания к письму от 10 июня 1812 г.).
Речь идет о супруге одного из сыновей Ивана Кондратьевича Герарда (1720-1808), известного инженера-гидравлика. У него было 5 сыновей и 2 дочери, одна из них – мать упоминавшегося ранее А.И. Германа.
В данном случае речь идет, возможно, о супруге Ивана Ивановича Герарда, в 1809 г. – полковника квартирмейстерской части. По-видимому, его сыном (одним из упомянутых четырех детей) был Николай Иванович Герард (1808-1839).
В 1809 г. в указателе жилищ фон Реймерса отмечены живущий в собственном доме на левой стороне Мойки Федор Иванович Герард, генерал-лейтенант департамента водяных коммуникаций, и проживающие в том же «Герардовом доме» И.И. Герард, а также Федор Иванович Медер, генерал-лейтенант по квартирмейстерской части.
(Фон-Реймерс. Санкт-петербургская адресная книга. Спб, 1809. С. 220, 260.)
Упоминание последнего не случайно. Вот что пишет в своих воспоминаниях А.М. Фадеев, упоминая И.К. Герарда в 1802 году:
«Он считался искусным гидравликом... из пяти его сыновей четыре были уже генералами и две дочери также генеральши, а именно госпожи Герман и Мейдер. Все они жили в одном доме, все делали складчину на домашние расходы и жили одной семьей. На них указывали в Петербурге, как на пример родственного согласия и любви».
(Русский архив. 1891. Т. 1. С. 297.)
Как мы видим, в этом письме все эти семейства также появляются вместе. О госпоже Медер см. далее.
(*8) Елизавета Ивановна Рихтер, урожденная Герман (? – 1846), сестра упоминавшегося раньше Александра Ивановича Германа (см. о них примечание к письму от 10 июня 1812 г.). Ее сестры, к этому времени еще незамужние, - Шарлота, упомянутая далее в этом же письме, и Мария.
Мужем Елизаветы Ивановны был Борис Христофорович Рихтер (1782-1832), в 1812 году служивший в лейб-гвардии Егерском полку в чине полковника. Происходил из семейства лифляндских дворян. Участвовал в кампании 1812-1814 гг., впоследствии командовал лейб-гвардии Финлядским полком (с 1816 по 1821 гг.), затем служи в Царстве Польском, и в 1830-1831 гг. почти год находился в плену у польских повстанцев.
Его портрет работы Д. Доу находится в Военной галерее Эрмитажа:
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B8%D1%85%D1%82%D0%B5%D1%80,_%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81_%D0%A5%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87#/media/File:Rikhter_Boris_Hristoforovich.jpg
Всего в семье было двенадцать детей, из которых четверо умерли в детском возрасте. К 1812 г. уже родились Константин (1806 - 1845), Александр (1809 - 1859), София (1811 - 1829); четвертый ребенок нам неизвестен.
Шарлота Герман (1791-1875) позже стала женой русского дипломата голландского происхождения Петра Яковлевича Убри (1774-1847), а Мария – женой Семена Семеновича Есакова (1797-1831), лицеиста первого набора, в дальнейшем вступившего в военную службу.
(Источники: картотека Модзалевского; Прибалтийцы в Отечественной войне 1812 года. Таллинн, 2001. с. 464-467.)
Сохранился портрет Шарлотты Ивановны, уже времен ее замужества:
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/a/a5/S._I.Oubril.jpg?uselang=ru
(*9) Госпожа Медер – см. примечание выше, о семействе Герардов. По-видимому, речь идет о супруге генерал-лейтенанта квартирмейстерской части Федора Ивановича Медера, урожденной Герард, родственнице семейств Рихтеров и Германов. Предположительно это была Мария Ивановна Медер (1762-1828). (Петербургский некрополь, т. 3. с. 78.)
(*10) Николай Николаевич Леонтьев (1772 – 1830), в первом браке был женат на Софье Ивановне, урожденной Крок (1776 – 1809), родной сестре Елизавете Ивановны. (См. о них и примечания к письму С.И. Леонтьевой 1802 г.) Здесь упоминаются его дети от первого брака (Александр, Валентин и Владимир – см. примечания там же и к письму А. Зейделя от 6 декабря 1809 г.) и вторая жена, Мария Павловна Шипова (1792 – 1874), (см. о ней примечание к письму от 27 марта 1810).
Н.Н. Леонтьев в это время служил в главном управлении путей сообщения, и после завершения работ по прокладке Тихвинского канала (открыт в 1811 г.) был назначен начальником II округа путей сообщения, включавшего Тихвинскую водную систему.
Ижора (в ВД 22 – ошибочно «Тессин») – название реки и ряда деревень южнее Петербурга; также Ижоры – последняя почтовая станция на пути из Торжка в Петербург. Возможно, пребывание в Ижоре было связано со служебной деятельностью Н.Н. Леонтьева.
(*11) Текст курсивом – по-русски.
(*12) Уильям Джексон – гувернер Бориса и Александра Пестелей. (См. о нем подробнее примечание к его письму от 9 декабря 1809 г.). Судя по упоминанию, переехал вместе с Пестелями в Петербург.
(*13) Шуберт Генрих Готтлиб (1778-1866) – доктор богословия, с 1811 инспектор Петришуле, в 1818-1832 гг. – директор школы. Во второй половине XIX – начале XX века в школе существовала «стипендия имени директора Шуберта».
https://spbarchives.ru/web/group/information_resources/-/archivestore/guide_page/2-260?_archivestore_WAR_archivestoreportlet_searchquery=%D1%88%D1%83%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82
http://allpetrischule-spb.org/index.php?title=%D0%94%D0%B8%D1%80%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B0,_%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BF%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%8B_%D0%B8_%D0%B7%D0%B0%D0%B2%D1%83%D1%87%D0%B8_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B8%D1%88%D1%83%D0%BB%D0%B5
(*14) Имеются в виду упомянутые ранее Елизавета Ивановна Рихтер и ее сестра Шарлотта Ивановна Герман; они пишут, соответственно, Б.Х. Рихтеру и А.И. Герману. (Позже эти письма упомянуты среди ранее отправленных в письме от 10 сентября 1812 г.)
(*15) В тексте инициал А.
(*16) Букв. – «изменяюсь в цвете (лица)».
(*17) Эдуард Федорович Адлерберг и Николай Николаевич Пущин – одноклассники и сослуживцы Павла по Литовскому полку, приятели Павла.
Об Адлерберге см. примечание к письму от 12 мая 1812 г.
Николай Николаевич Пущин (1792 – 1848) – из дворян Псковской губернии. С Литовским полком участвовал в кампаниях 1812 (был ранен в Бородинском сражении) и 1813-1814 гг. Впоследствии до 1830 г. служил в Варшаве. В 1823 г. из-за конфликта с великим князем Константином Павловичем разжалован в рядовые, но вскоре восстановлен в чинах и в том же полку. Позже командовал Дворянским полком, дослужился до генерал-лейтенанта. С Павлом Пестелем Николай Пущин, по-видимому, дружил - и переписывался - все последующие годы. В 1826 г. эта переписка стала предметом специального расследования, но ничего предосудительного в ней обнаружено не было.
(*18) Фраза курсивом – по-немецки, буквально «яблоко от ствола».


И.Б. Пестель – Павлу Пестелю
№ 22 (*1)
С[анк]т-Петерб[ург], 28 августа 1812

Ваше письмо, мой дорогой Поль, доставило мне огромное удовольствие. Оно несет отпечаток вашего характера и вашего образа мыслей, и я благодарю Всевышнего за то, что Он дал вам то и другое такими, какими вы их проявляете в вашем письме от 13-го сего месяца. Я получил его в тот же день, когда я вам писал мой № 19-й, к которому я присоединил № 20-й от вашей матери(*2). Я не вхожу ни в какие подробности относительно того, как вы воевали до настоящего момента, но я могу лишь сказать вам, что все и даже самые ревностные патриоты рады тому, что командование армиями было поручено кн[язю] Кутузову(*3). Даст Бог, чтобы мнение общественности оправдалось!!! От его мер зависит теперь счастье нашего отечества. Никогда враг не раздавит нас, как он это сделал во всех других странах, но он может заставить страдать местности и обитателей там, где он будет находится.
Я обращаю за вас, мой дорогой друг, молитвы самые усердные ко Всевышнему. Быть может, он исполнит мои молитвы, и тогда, дорогое дитя, //л. 80 об. счастье наше будет полным.
То, что вы пишете мне о деньгах, которые вы не полагаете доставить себе так легко, как я надеялся, у г[осподи]на Удома, нисколько не является для меня неожиданностью. Если он смог не ответить на одно письмо маменьки и на два моих, кажется вполне возможным, что он не проявляет чрезвычайно большой поспешности оказать мне услугу. Я совершенно с вами согласен, мой друг, что не следует без крайней необходимости обязывать его оказать нам услугу. Но если положение будет затруднительным, то я не сомневаюсь ни секунды, что он предоставит вам всю помощь, на какую он будет способен, и вы совершите ошибку, не обратившись к нему как к вашему начальнику, тем более что он хорошо к вам относится, и что он проявлял при всяком случае свое хорошее мнение на ваш счет, которое необходимо постараться сохранить, насколько это возможно. В целом же, друг мой, сделайте своим постоянным принципом старание //л. 81 завести себе так много друзей, как вы сможете. Тех же, которые, как вам покажется, не отдают вам должного в своем мнении, постарайтесь их вывести из заблуждения. Ах! Как приятно приблизить вновь к себе кого-то, кто отдалился от вас вследствие невыгодного мнения, которое ему о вас высказали. Заставьте ваших врагов кротостью вашего обращения с ними отдать вам должное. Жизнь вдвойне приятна, когда мы полагаем себя любимыми теми, кто нас окружает и с которыми мы в особенности связаны служебными отношениями. Я говорю вам это, руководствуясь опытом, мой дорогой Поль, так как я могу упрекнуть себя в том, что недостаточно часто следовал этому принципу. И таким образом я весьма часто был так мучительно наказан! Учитесь, друг мой, на моем ущербе (*4), тогда я снесу его с большим смирением, имея возможность сказать себе, что он был полезен тому, что я так нежно люблю.
Я очень рад, что ваш капитан(*5) такой благородный человек, и что вы завязали с ним отношения. Если у вас возникнет нужда в деньгах, и он сможет вам их одолжить, //л. 81 об. займите у него, но сообщите мне сразу же, сколько вы заняли, чтобы я сразу же вам их прислал. Мне даже больше нравится, чтобы вы были обязаны вашему другу, чем вашему начальнику.
Я пришлю вам тулуп (*6), так как я только что узнал, что вы оставили здесь ваш. Я его уже заказал, и через пять или шесть дней я надеюсь вам его отправить. Я выбрал его таким образом, чтобы в случае необходимости он мог вас служить шубой в походе. Мех теплый и легкий в то же время.
Вот, мой друг, письма, которые я вам поручаю. Если Рихтер и Герман(*7) захотят передать вам свои письма, возьмите их и перешлите мне в вашем пакете, который вы адресуете мне в конверте для гр[афа] Аракчеева.
На днях я видел кое-кого, кто хорошо знает двух братьев Пущиных(*8), один из которых находится в вашем полку, а другой только что вышел //л. 82 из корпуса, чтобы поступить в ваш полк. Первого в особенности превозносят до небес.
Выпуск из Пажеского корпуса уже произошел, как говорят, но еще не опубликован. Все камер-пажи выпускаются как прапорщики гвардии, а все пажи как прапорщики армии, как говорят. Если это верно, то будет смысл остаться в корпусе камер-пажом, и Воло должен мне быть очень признателен, что я его не выпустил как пажа. Он в настоящий момент занимается своей экипировкой, которая мне будет стоить по меньшей мере еще 600 руб.!!!
Маменька только что вернулась из деревни и просит меня сказать вам, что она нашла с помощью мад[ам] Рихтер(*9) способ вам написать через адъютанта ген[ерала] Беннигсена(*10), Андржейковича (*11).
Прощайте, мой милый друг, я вас обнимаю от всего сердца и так же благословляю.
%


ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 477. Ч. 1. Пап. 1. Лл. 80 – 82.
___________________
(*1) Номер поставлен рукой Ивана Борисовича.
(*2) Предыдущие три письма (№ 19-21 по нумерации Ивана Борисовича) не сохранились. Нумерация писем в 1812 г. идет подряд, в нашем распоряжении – в основном нечетные номера, написанные Иваном Борисовичем, письма Елизаветы Ивановны не сохранились. Это письмо – последнее из пронумерованных. Оно написано – и получено – уже после Бородинского сражения, произошедшего 26 августа 1812 г. Несохранившиеся письма, по-видимому, находились в личных вещах Павла, утраченных после ранения в Бородинском сражении. Сохранившиеся письма, вероятно, находились в полковом обозе, вместе с другими вещами, таким образом уцелели и вернулись к владельцу.
(*3) М.И. Кутузов был назначен главнокомандующим 5 августа 1812 г. и 8 августа утвержден в этой должности Александром I. 17 августа у с. Царево-Займище принял армию.
(*4) Отрывок от слов «И таким образом...» до слова «ущербе» написан в стихах: «Aussi, J'en ai ete bien souvent perue tres peniblement. Deveny sage, mon ami, par mon dommage...»
(*5) Капитан 2 гренадерской роты Литовского полка П.С. Арцыбашев, см. о нем примечание к письму от 28 мая 1812 г.
(*6) В тексте «Toulouppe».
(*7) Борис Христофорович Рихтер, полковник лейб-гвардии Егерского полка (см. о нем примечание к письму от 30 июля 1812 г.); Александр Иванович Герман, подпоручик Преображенского полка (см. примечание к письму от 10 июня 1812 г.).
(*8) О Николае Николаевиче Пущине см. примечание 12 к предыдущему письму. В выпуске 1812 года было еще трое Пущиных, но речь, по-видимому, идет о родном брате Н.Н. Пущина, Иване Николаевиче.
Иван Николаевич Пущин (1793 - 1844) был выпущен в прапорщики Литовского полка, где и служил, затем был переведен в Московский, позже служил в Егерском полку. Вышел в отставку в 1840 г. в чине генерал-майора.
(*9) О мадам Рихтер, супруге Б.Х. Рихтера, см. примечание к письму от 30 июля 1812 г.
(*10) Беннигсен Леонтий Леонтьевич (1745 – 1826) – военачальник русской армии, генерал от кавалерии. Происходил из баронского рода курфюршества Ганновер; с 1773 г. на русской службе. Один из участников заговора и убийства Павла I. Участвовал в войнах с Наполеоном 1805 – 1807 г. В 1807 г. был назначен главнокомандующим вместо неудачно действовавшего графа М.Ф. Каменского, но вскоре, после поражения под Фридландом, смещен и вышел в отставку. В апреле 1812 г. вновь поступил на службу, находился без определенной должности сначала при императоре в Вильно, затем – при Главной квартире 1-й Западной армии. О том, что он в августе же был назначен Кутузовым начальником Главного штаба армии, Иван Борисович, по-видимому, еще не знает.
(*11) Андржейкович Иван Фадеевич (1784 - ?) – в 1812 г. капитан лейб-гвардии Егерского полка. Происходил из дворян Гродненской губернии. Впоследствии служил до 1826 г. и дослужился до чина генерал-майора. Его сестра, Екатерина Федоровна (она же – Мария-Леонарда), была четвертой женой Л.Л. Беннигсена (см. о нем предыдущее примечание). По-видимому, брак был заключен в период, когда Беннигсен занимал должность Литовского генерал-губернатора (1801-1806 гг.). С родством с Беннигсеном связывали и быстрое продвижение по гражданской службе в этом крае другого их брата, Михаила Федоровича.