?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"Вальс Пестелев"

В конечном счете, этот пост обязан своим появлением Могултаю. На самом деле идея собрать воедино все упоминания по теме «Павел Пестель и музыка» и разобраться с достоверностью хаотически рассыпанных тут и там упоминаний зрела давно, но все как-то руки не доходили. Но тут в минувшем году в старый пост «О.И. Киянская как историографическая проблема» внезапно пришел Могултай, и в числе прочего сообщил, что мы не знаем очевидных вещей. Нет, не о музыке, вообще не о ней – об обыске в доме Пестелей в сельце Васильево Смоленской губернии. Очевидность этого факта казалась нам настолько неочевидной, что потребовала дополнительных проверок. Проверка несколько затянулась и увела нас довольно далеко от сюжета с обыском – по направлению к теме музыки. Коротко говоря, никакого обыска не было. Зато в руках у нас внезапно оказалось то самое недостающее звено, позволяющее собрать в некое целое всю россыпь упоминаний об этой теме.
Так что – большое спасибо Могултаю, сами бы мы туда никогда не забрели!

Упоминания Павла Пестеля – пианиста и композитора встречаются много где, в основном почему-то в художественной литературе. Вообще говоря, это какое-то общее место фанона о нем. Откуда авторы берут эту (траву) информацию – неведомо, похоже, что прямо из ноосферы; потому что никаких упоминаний об этом в мемуарах, переписке, чьих-то рассказах о Пестеле НЕТ. Вообще тема «декабристы и музыка» относится в основном к Сибири, где для всего этого было и место, и время, но не только. Есть, например, упоминание о том, что Сергей Муравьев-Апостол хорошо пел; оно вполне подтверждается его перепиской с отцом, откуда и был взят романс «Ni jamais, ni toujours», который они пели вместе. Есть стихотворение Барятинского об Ивашеве, описывающее его игру на фортепиано – это тот же Тульчин, правда, возможно, уже те времена, когда Павел уезжает в полк. Но никаких упоминаний Пестеля в подобном контексте нет.

И в то же время нет никаких свидетельств против. Мало того, музыкой в семье Пестелей интересовались и занимались, и явно не мимоходом. И не первое поколение.

Вот, например, Людвиг-Вильгельм Теппер де Фергюссон (1768-1838) польский (как ни странно) музыкант и композитор, потомок шотландского рода, получившего польское дворянство. В России жил с 1800 и 1824 г., сочинял, давал концерты, преподавал, некоторое время был придворным капельмейстером, а также преподавал пение в Царскосельском лицее (и сочинил «Прощальную песнь» по случаю первого, пушкинского выпуска). Среди его сочинений, вышедших в первые годы XIX века, некоторые имеют именные посвящения тем или иным дамам (вплоть до великой княжны). Два посвящены Елизавете Ивановне Пестель, урожденной Крок, и еще одно, по-видимому (оно помечено только инициалами) – ее сестре Софье.
Ноты этих произведений доступны в иностранных музыкальных архивах в Сети. Там же удалось найти еще две пьесы, посвященных Елизавете Иванове, - от менее известных композиторов того же времени.

Кроме того, о том, что в доме и в поздние годы продолжала звучать музыка, свидетельствует в том числе и их соседка по смоленскому имению, А. Колечицкая. 4 января 1826 года, все уже случилось, но в смоленской глубинке знают еще только о смерти императора – и поэтому просто ездят в гости, разговаривают, музицируют, и Колечицкая пишет среди прочих комплиментов Елизавете Ивановне:

«Мадам Пестель, прекрасная музыкантша, играла марш из оперы Вебера «Фрейшюц», которая в прошлом году доставляла радость всей Европе».
(Альманах «Лица». Том 6. 1995. С. 316.)

Детей также учили музыке. Вот Елизавета Ивановна пишет сыновьям, уехавшим учиться в Германию (Павлу и Владимиру):

«Что касается музыки, я не очень одобряю выбор Воло. Клавесин – не такой уж легко транспортируемый инструмент для военного, как и вообще для молодого человека, предназначенного для службы; и, проведя несколько лет в старательном изучении Фортепиано, вам придется, может быть, его покинуть, не имея возможности перевезти инструмент или даже не имея возможности его себе обеспечить, так как это инструмент самый дорогостоящий. Поразмышляйте над этим, мой милый друг, и поступайте затем, как вам будет угодно, но – будьте осторожны, чтобы вам не пришлось впоследствии сожалеть о времени, деньгах и усилиях, потраченных впустую.»
(Москва, 13/25 ноября 1805)

А вот уже по их приезде и поступлении в Пажеский корпус в Петербурге пишет их бывший воспитатель, - теперь о воспитании самого младшего брата, Александра:

«Александр много рисует для Вас – мы вместе сочиняем музыку и сажаем Вас на лошадей, которые поднимают мощные ноги, и все же не так быстро бегают, как его Малыш в конюшне, как и на бумаге.»
(Из письма А.Е. Зейделя от 6 декабря 1809, из Москвы в Петербург.)

Заметим, что здесь никакой информации о том, учили ли музыке Павла, и если да, на чем он играл. Вот рисовать учили, это известно. Но опять же неизвестно, выучили ли? По логике дворянского воспитания того времени – должны были учить, разве что на ушах потоптался медведь. В таком случае он, видимо, не продемонстрировал никакой оригинальности в выборе инструмента и выбрал, видимо, что-то портативное (дудочку?:)).
В любом случае, все это – домыслы.

Ну а хоть какие-то свидетельства у нас есть – не из ноосферы?
Вообще-то есть. Но самые разные.

Вот, например:

«Любовь – не вздохи на скамейке…»

В городе Санкт-Петербурге есть Петропавловская крепость, а в той крепости… нет, не угадали – Декабристская секция при Государственном музее истории Санкт-Петербурга. Причем есть она уже давно, с конца 1980-х годов, и несколько лет назад выпустила книгу, посвященную своей деятельности за эти годы.
Из нее мы, например, можем узнать следующее:

«На заседании 28.04.89 исполнена «Музыкальная композиция (предположительно – П.И. Пестеля) – «Вздохи Рылеева» - из семейных реликвий К.Э. Кузнецовой» (председательница секции). Пьесу исполнял Н.Е. Перельман, профессор Ленинградской консерватории.
(Хранители памяти. Материалы к истории Декабристской секции при Государственном музее истории г. Санкт-Петербурга (1987-2012 гг.) Спб., 2012. С. 37.)

В личном разговоре Камилла Эдуардовна Кузнецова рассказала, что ноты действительно хранились в ее семье, пропали в блокаду, но позже ее тетя, учительница музыки, восстановила их по памяти. А профессор, исполнявший пьесу, говорил, что по композиционному строю это очень характерная любительская музыка первой четверти XIX в.

Продолжение и разъяснение истории отыскалось еще в одной неочевидной статье.
(Е.И. Эпштейн. Реликвия семейного архива. Светлой памяти Н.Н. Органова // Мера. Спб., 1996. № 1 («Декабристский выпуск»). С.225-229.)
Эпштейн – пианист, Органов – потомок дочери Рылеева, и они тут, строго говоря, ни при чем. Пестель – тоже, поскольку нотный листок под заглавием «Вздохи Рылеева» был без всякого указания на автора.
Предполагаемый Пестель появился, похоже, по следам все того же фанона, а также заметки в «Красной газете» 1926 года, которая, видимо, и сыграла немалую роль в формировании советского фанона.
Впрочем, версию авторства Пестеля сами авторы отвергли, по крайней мере – усомнились, потому что фанон вступил в противоречие сам с собой: «но вряд ли этот железный человек с холодным умом стал бы сочинять пьесу со столь сентиментальным названием», - а еще у них были разногласия по тайному обществу.

В общем, мир с ними, со «Вздохами», чьи бы они ни были. Кто-то их определенно написал в память Рылеева – но кто, мы, возможно, уже не узнаем.
Но что же там с «Красной газетой»?

Итак,
Поиски и находки в советских архивах
Или
«На стене Петропавловской крепости найден вальс»(с)


- между прочим, это подлинный заголовок и подлинный текст заметки не то в «Известиях», не то в «Советской России», не помню уже сейчас, 1975 года.
(Вот ведь кладезь этот Военно-исторический архив – он, похоже, хранит вальсы вместе с кусками стены!)

Так вот, «Красная газета» передает историю, корни которой уходят еще в дореволюционное время.
Когда на рубеже XIX и XX веков историк С.А. Панчулидзев собирал материалы к истории Кавалергардского полка, он переписывался с действительными и предполагаемыми потомками своих героев. В том числе и тех, данные о которых, в силу «неблагонадежности» в печатное издание не вошли. Видимо, так он и списался с некой Елизаветой Пестель, которая сообщала:

«Покойный муж мой был скрипач, и в семье говорят, что музыкальный талант он унаследовал от Павла Ивановича Пестеля, трагическая кончина которого вам известна».
«Во время своего пребывания в темнице он [- Павел Пестель] на стене написал вальс, копия которого и до сих пор хранится у вдовы моего брата, художника Альберта Федоровича Пестеля, - Елизаветы Ивановны, живущей в Москве».
Из дальнейшей переписки выяснялось, что вальс затерялся при переездах.
(РГВИА, фонд Кавалергардского полка).

Если скрипач Георгий Пестель и находился с известным нам семейством в каком-нибудь родстве, то в очень дальнем: эта ветвь появляется в России гораздо позже, скорее всего, уже в течение XIX века. Но в первые годы советской власти кто-то из их потомков (пожилая женщина, оставшаяся со внуками) просила назначить им пособие как потомкам жертв царизма.

Что же до сообщения о вальсе, то стену Петропавловской крепости спишем на фантазию предполагаемых родственников. Тем не менее, какой-то вальс, авторство которого приписывалось Павлу Пестелю, у них определенно хранился, и это не единственное упоминание музыки авторства Пестеля.

На самом деле, то, о чем пишет «Красная газета» - это все-таки не фрагмент крепостной стены, а всего лишь лист бумаги из архива Баратынских (хранящегося ныне в РГАЛИ) - семейства, никаким явным образом не связанного с Пестелями. Заглавие на французском гласит «Музыкальное мечтание, сочиненное П. Пестелем. 1825.» Далее идет короткий нотный отрывок, довольно простой и не вполне складный, записанный неизвестным автором явно позже 1825 года.
Тем не менее, в старой ЖЗЛ о Пестеле конца 1950-х годов он был воспроизведен как «нотный автограф Пестеля».

Следующий предмет в нашей коллекции – это «Слова на музыку Пестеля», странный листочек с подписью карандашом «Из архива Сабуровых», хранящийся в так называемой «Коллекции отдельных документов личного происхождения» ГАРФа. Попытка зацепиться за Сабуровых ничего не дала, поскольку невозможно понять, какие именно Сабуровы отметились здесь.
Текст, судя по бумаге и почерку, относится годам к 60-м XIX века.
Собственно, вот он:

Слова на музыку Пестеля

Заалел Восток
Зарей последней наслаждаюсь!
Пусть свершится рок
Ему без спора покоряюсь.

Мой высок удел за свободу пасть
Не падет со мной
Вольной мысли власть
Расцветет она на Руси святой
Ей и жизнь отдам
И все!...

Наш напрасен гнев
Не разогнал он сон Отчизны
Нашу мысль презрев
Вспомянут нас – и с укоризной!...

Не разбудит Русь беспощадный гнёт
Закалит её
Мысли в меч скует
Поразит тот меч беззаконья власть
Не судьба мне пасть
Вольным!..

Заалел Восток
Зарей последней наслаждаюсь!
Пусть свершится рок
Ему без спора покоряюсь.


Одно здесь можно сказать точно: это не вальс. Тем не менее, какой-то явный ритм в тексте есть, видимо, имелась в виду вполне определенная известная неведомому графоману мелодия.

Впрочем, следы вальса в других местах вполне читаются.
Вот фрагмент из мемуаров П.И. Бартенева, историка и литературоведа, издателя журнала «Русский архив», человека, положившего начала традиции русских публикаторских журналов. Родился он в 1829 г., а речь идет о его детстве, то есть о 1830-1840-х годах, действие происходит в Тамбовской губернии.

«То-то была наша с сестрою Катенькою радость, когда мы перебирались в деревню, хотя там помещение было теснее городского, и мне доставалось спать на сундуке с маменькиным платьем подле самой печки и рядом с фортепьяно, на котором играла сестра Сарра Ивановна мои любимые: "Польский" Огинского, "Кадриль" Гудовича, вальс Пестеля. Сестру учил некто чей-то крепостной Артамон Иванович, но она сама много занималась, и ее игра была не совсем правильная, но всегда выразительная и задушевная.»
(Бартенев П. И. Воспоминания // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII--XX вв.: Альманах. М., 1994. Т. 1. С. 52.)

Обратите внимание, какая интересная последовательность имен. В одном ряду идет вещь, известная сейчас всем, Полонез Огинского, пресловутый вальс и кадриль неведомо какого Гудовича. Кстати, младший из Пестелей, Александр, женат на Прасковье Кирилловне Гудович, фамилия это немногочисленная, и не исключено, что автором кадрили был ее отец.

А теперь – куда же все-таки пришлось залезть после визита Могултая и что там обнаружилось?

Музыковеды в штатском

Когда речь заходит о декабристах и упоминается «донос Шервуда», в голову приходит вполне конкретный донос, сделанный И.В. Шервудом в начале осени 1825 года.
Однако это был далеко не единственный в его жизни донос, и здесь речь пойдет о другом, написанном гораздо позже, в 1843 году.
К этому времени он настолько надоел этим жанром III отделению, что его за несколько месяцев до того выслали из Петербурга в Смоленск. За очередной донос, естественно. Шервуд, похоже, очень обиделся и решил, что в недрах Третьего отделения взросла крамола. Поэтому свой новый донос он адресовал в другое место – лично великому князю Михаилу Павловичу. Впрочем, по законам развитой бюрократии проверять донос на Третье отделение пришлось тому же Третьему отделению, в фонде которого находится как сам донос, так и расследование по проверке изложенных в нем фактов. Объемное дело именуется «О противузаконных действиях отставного подполковника Шервуда и графини Струтинской» (и не спрашивайте меня, причем тут графиня; кажется, они вместе жульничали, а потом вступили в законный брак). Донос на Третье отделение завершился не в пользу Шервуда, и по итогам расследования он на несколько лет отправился в Шлиссельбург.
Но нас интересуют не все эти занимательные факты, а вот что. На отдельном листочке между письмом великому князю Михаилу Павловичу и собственно доносом написано следующее:

«В Смоленской губернии Poestels lezter Hauch [нем. «последний вздох Пестеля» - О.З.] уже несколько лет играют и ноты в редком доме не находятся, надо полагать, что сочинено в Смоленске».
(Цит. по: И. Троцкий. III-е отделение при Николае I. Л., 1990. С. 251.)

Те, кто переиздавал книгу Троцкого в начале 90-х, похоже, просто не поняли немецкой фразы, тем более, что фамилия «Пестель» написана там очень странно, на немецкий манер, хотя сами Пестели ее так не писали.

А вот чтобы узнать, как отреагировало Третье отделение на эту часть доноса, пришлось залезть уже непосредственно в его архив.
Оно отнеслось к доносу со всей возможной серьезностью и отрядило для расследования противозаконных действий смоленских барышень молодого и наверняка симпатичного жандармского прапорщика Коломийца. С указанием достать хотя бы один экземпляр и узнать автора (последнее почему-то зачеркнуто). Возможно, вышестоящему начальству показалось странным узнавать автора произведения, которое и так называется «Вальс Пестеля». К тому же – узнаешь ты автора, к какой еще ответственности его можно привлечь?
Полтора месяца прапорщик Коломиец скитался по гостиным, но везде ему почему-то говорили, что ничего не знают и первый раз слышат. Город Смоленск в 1843 году очень четко знал, как реагировать на симпатичного молодого человека в голубом мундире, задающего странные вопросы. А барышни, наверное, срочно выучили подходящие отрывки из оперы «Жизнь за царя». И наконец в новогоднюю ночь наступившего 1844 года прапорщик Коломиец добился успеха, ему удалось «секретно» достать 1 экземпляр. Кто знает, нашлась ли сговорчивая барышня - или какая-нибудь служанка принесла на ночь просмотреть весь ворох нот?
Но ноты были найдены, списаны и отправлены в Третье отделение. Где до сих пор и находятся – примерно в середине объемного дела о Шервуде и графине Струтинской. На этом история с музыкальным следствием и закончилась, оставляя некоторое недоумение: а добывали-то зачем?

Это один нотный лист, на котором записаны целых два небольших произведения, называющиеся так: «Vals Pestelev» и «Masoürg Pestelev». Заголовки представляют из себя дивный смоленский суржик: «пестелев» - это явно на польский манер, а вот слово «Мазурка» записано каким-то невероятным образом, кажется, с немецким акцентом (и похоже на то, как Шервуд писал в предыдущей версии названия фамилию «Пестель»).

По общему впечатлению, музыка это довольно простая – но вполне себе музыка, в отличие от того листочка из архива Баратынских. Листочек, впрочем, выглядит в чем-то похоже на начало вальса. Возможно, это попытка воспроизвести по памяти ту же самую мелодию.

И немного об обстоятельствах. В мае 1843 года в Смоленске скончался Иван Борисович Пестель, его дочь Софья проводит зиму в Смоленске. Здесь это семейство хорошо знают, уважают – что и видно по реакции на вопросы о музыке. Но вальс распространяют, похоже, не они – судя по орфографии заголовка.

Но если не они – кто выпускает ноты в свободное плавание по Смоленску? Как уже было сказано, написание двух слов наводит на мысль о том, что их исходно писал немец.
С 1819 года пастором смоленской кирхи был Вильгельм Лангенбек (и будет им еще долго). С семейством Пестелей его семья была знакома и дружна, да и как иначе – ведь это единственный лютеранский священник на всю губернию. В отличие от Пестелей, Лангенбек живет в Смоленске постоянно. Это, конечно, только предположение, но он или кто-то из членов его семьи вполне могли списать ноты – а затем поделиться ими со своими городскими знакомыми.

Из соображений строгой объективности можно было бы предположить, что автором этого текста может быть кто-то еще из братьев Пестелей – Владимир или Александр. А что, они тоже Пестели – и точно учились музыке! Но, судя по единодушной реакции смоленских жителей, это не так.

Разумеется, ничего нельзя утверждать наверняка. Но Павел Пестель еще до 1825 года был достаточно известным и заметным человеком для того, чтобы, когда просто говорят «Пестель», нередко имели в виду именно его. События 1825-1826 гг. тем более сделали его «Пестелем по умолчанию».
Историческая память – штука очень избирательная. Люди помнят и забывают очень по-разному. Когда чиновники Министерства государственных имуществ в конце 1830-х годов находят незаконченное дело о раздаче пожалованных предыдущим императором земель, они действительно не помнят кто этот «полковник Пестель» и почему он не получил причитающуюся ему землю. Ну, наверное, умер. (И точно!) Ужасный заговорщик, несомненно известный им из ноосферы, никак не сочетается у них с обыкновенным полковником, получившим обыкновенное пожалование наряду со многими другими, а может они в силу возраста и про заговор ничего внятного не помнят.
Но тогда же в каких-нибудь смоленских или тамбовских гостиных никто ничего не забыл, и частная память продолжает жить в родственных связях, соседях, знакомых, прихожанах того же прихода. В конце концов она становится легендой.
Так что остается только задаваться вопросом – а была ли музыка?
Но потом некая Мышь отправляется ГАРФ с нотной тетрадкой – читать дело Третьего отделения, история в котором совершенно литературна – она могла бы войти еще одним эпизодом в фильм «О бедном гусаре…» Но она совершенно реальна и показывает нам еще не прервавшуюся и не превратившуюся в советскую легендарику память о реально существовавшем человеке.
И становится понятно, что музыка эта существовала. Мы не может стопроцентно поставить ее авторство – но мы знаем, что людская память связывала ее именно с этим именем и помнила этого человека таким – тем, кто писал музыку. Эти люди не могут помнить его вождем тайного общества – они и не знали его таким. Они помнят – такой-то человек, сын таких-то, из вот того дома… А еще он писал музыку – сыграй, Машенька, у тебя же есть ноты!

Comments

( 19 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
lr_eleran
Feb. 7th, 2018 10:53 am (UTC)
Спасибо :). И познавательно,и повеселилась.
naiwen
Feb. 7th, 2018 12:18 pm (UTC)
то есть те ноты, которые нашел прапорщик Коломиец и пьеса "Вздохи Рылеева" - это совершенно разные пьесы?
odna_zmeia
Feb. 7th, 2018 12:23 pm (UTC)
Да, вот эти - точно разные.
naiwen
Feb. 7th, 2018 12:27 pm (UTC)
я просто несколько запуталась под конец.
то есть получаются три разных пьесы, да?
odna_zmeia
Feb. 7th, 2018 12:32 pm (UTC)
Да, как-то я, видимо, путано изложила.:)
Упоминается, похоже, три (если учитывать "слова на музыку").
"Вздохи" я исключаю, потому что их авторство вообще неведомо.
В нотной записи есть "Вальс" и обрывок под названием "Музыкальное мечтание", так вот, похоже, что последнее - это попытка по памяти записать "Вальс", и попытка не очень удачная.
Как-то так.
naiwen
Feb. 7th, 2018 12:35 pm (UTC)
Спасибо!
Страшно интересно вообще.
А к вопросу о салонной музыке первой четверти века, музыка Марии Шимановской вам попадалась? Я ее специально сидела и слушала. Она такая... правда очень салонная. Но в свое время Шимановская была очень популярным автором и исполнителем.
odna_zmeia
Feb. 7th, 2018 01:32 pm (UTC)
Нет, не попадалась. Она есть в сети? Если да, надо послушать, любопытно, что это такое вообще.
naiwen
Feb. 7th, 2018 01:33 pm (UTC)
Да, есть, на ютубе много.
У меня тоже где-то есть в каталоге пост, я писала про нее и делала подборку музыки. Вечером из дома постараюсь найти и дать ссылку.
naiwen
Feb. 7th, 2018 01:36 pm (UTC)
kemenkiri
Feb. 8th, 2018 12:19 am (UTC)
А оно любопытно! Послушала пару вещей и собираюсь поизучать остальное. Именно очень явная"музыка эпохи".
kemenkiri
Feb. 7th, 2018 09:55 pm (UTC)
Пьес три, листочков три, но это не "1 листочек = 1 пьеса". От прапорщика у нас на одном листе 2 небольших нотных текста - вальс и мазурка.
Из архива Баратынских - похоже, чья-то попытка вспомнить тот же вальс.
И да, еще совершенно отдельные "Вздохи Рылеева", неведомо чьи (ну то есть, Рылеева, конечно!;-)
istarni
Feb. 7th, 2018 01:37 pm (UTC)
Слушай, это какая-то невероятная (и безумно тронувшаяся лично меня) история. И то, что фанон оказался правдой! И вы нашли подтверждение того, что то, что казалось фаноном - на самом деле было! Невозможно, невероятно круто.
…И смоленские и прочие барышни, конечно, которые играли вальс Пестеля наравне с полонезом Олинского и прочим, и помнили его - и автором вальса…
Удивительная все-таки область жизни - история.
sigma_tiger
Feb. 7th, 2018 04:51 pm (UTC)
Невероятно. Просто потрясающе. Сколь чего ещё вот так вот закопано в архивах Третьего отделения - может, там где и полный текст последней части "Евгения Онегина" лежит?..
lubelia
Feb. 7th, 2018 07:31 pm (UTC)
Нда, теперь страшно хочется послушать...
hild_0
Feb. 7th, 2018 08:04 pm (UTC)
Спасибо за рассказ.
Здорово, когда человека помнят в том числе и так.
_klio_sw
Feb. 7th, 2018 08:33 pm (UTC)
Наташа, спасибо!
Унесла в норку...
lubelia
Feb. 8th, 2018 09:51 am (UTC)
Можно дать на эту ссылку в сообщества?
odna_zmeia
Feb. 8th, 2018 09:52 am (UTC)
Да, конечно.
lubelia
Feb. 8th, 2018 09:54 am (UTC)
Спасибо:)
( 19 подшито и пронумеровано — отправить запрос )