?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Флудю.
Писалось это собственно в Абхазии в 20-х числах сентября этого года. С головоногими, т.е. с прозой все, осталось выложить фотографии, м.б., еще сегодня удастся что-нибудь сделать.

Книжка «История Абхазии», которую я листала в том самом книжном магазине в Гагре. «15 сентября 1992 г. грузинские морские пехотинцы высадили десант в поселке Гантиади и вышли к российско-абхазской границе. Их целью было установление контроля над железной дорогой». Ах вот оно что.
Два раза мы делали не вполне удачные попытки сойти с маршрутки на шоссе и пройти в поселок через зады. Первый раз попали в брошенные виноградники, речку, потом долго, пожалуй, слишком долго шли через мертвые кварталы. Цандрипш, бывший Гантиади, вытянут вдоль моря, и мы живем уже не в нем, а в каком-то другом, ближе к границе. Так вот, вся прибрежная полоса живая частично, по не вполне понятной логике – квартал мертвый, квартал живой, и так всю дорогу. Из них хоть сколько-нибудь живописны только руины Цандрипшского храма 6 века.
Второй раз мы вышли за рекой Лапсы, возле автобусной остановки (не верьте, это муляж), в районе железнодорожного поселка. Оказались на какой-то… ну, скажем, улице. Ее пересекала… назовем ее тоже улицей (вообще на карте Цандрипша несколько улиц, идущих вдоль моря, большая часть их – бывшие улицы).
Словом, шли мы среди кварталов руин; жилыми были в лучшем случае один дом из 5-6. Очень познавательно – определять просто брошенные дома и дома, разрушенные войной. Это – удар сверху, потому что деревья вокруг целы, а перекрытия рухнули, а это – снаряд – деревьев нет, сохранились одна-две стены. Вокруг железнодорожного полотна – ни одного целого дома.
Наконец вышли на улицу, идущую вдоль моря – участок старого шоссе Новороссийск – Батум. Крайне удачно вышли – в квартал мертвых пансионатов, разбитых домов, дичающих садов и виноградников.
Я больше не могу. Хватит, хватит «бывшей» архитектуры. В какой-то момент показалось, что завизжу.
Гантиади – не Гагра, он не маскируется. 15 сентября (6 октября?) 1992 года и атака с моря видны здесь во всей красе.
В третий раз вышли еще дальше и почти угадали. Улица 6-го октября (того же 1992 года, день освобождения Гагры), жилых домов примерно половина. Сегодня видели там образец упорства – разбитый дом без крыши, а на первом этаже живут, и на отдельно стоящей кухне вся семья смотрит телевизор.
Если идти в темноте с лобником, то, не приглядываясь, можно добраться до дома вполне благополучно.

***
Есть вещи, которые не меняются. Не меняется трасса «Ноовороссийск-Батуми», даже асфальт за Гагрой все тот же, довоенный, машина трясется так, что зубы лязгают – не меняется и не надоедает. Те же горы вокруг – синие днем, серые и золотые на закате, те же эвкалипты и платаны (буки? Грабы? Что это за деревья с крапчатыми стволами?)вокруг, те же реки и море внизу. Мне кажется, я не знаю на земле места красивее. Все также стремятся на бывшие бензозаправки коровы (что их туда так тянет?), все так же задумчиво стоят посреди дороги (а иногда и лежат). Все также гонят осенью стада с гор. Дорога на Рицу все та же, только асфальт последние 4 года там, похоже, не меняли. И у павлинов, похоже, еще не отвалились хвосты («погладь его, чтобы он головку поднял» - универсальная фраза, годится для любого здешнего мужчины).
В Новом Афоне у самой дороги так и стоит терраса, в прошлой жизни бывшая каким-то рестораном – там пекут все те же аджарские хачапури (60 р. вместо 40), подают их на разномастных советских тарелка и варят кофе в крошечных чашечках (как и везде, впрочем) – только ставят их не на поднос, а на такую же тарелку. И, кажется, я не знаю кафешки лучше.
Все также открыты и доброжелательны люди – спрашивают, где живем, начинают наперебой приглашать, предлагать и нахваливать свой товар (удивительно, но всегда – справедливо!), объяснять, рассказывать. Женщины из новоафонской кафешки узнают и здововаются, бабушки упрашивают купить вино, хозяйка кафе в Гагре рассказывает про кактусы, а ее родственник (забыла, какой) угощает невероятно вкусной кукурузой. Удивительно, но никто не унижается, не лебезит и не врет.

***
Кажется, я поняла, почему нынешняя Гагра так напоминает мне Крым. Дело не в Крыме, дело во времени, о котором я не в силах ностальгировать. В Гагре сейчас середина 90-х, тот самый 96-й, когда мы были в Крыму. Пошлые, суетливые, относительно сытые – настолько, чтобы найти денег на фиговый листик, прикрывающий самые вопиющие дыры, со следами «быстрого экономического роста» в виде заметного и на первый, и на второй, и даже на третий раз массового строительства, годы, когда уже были деньги на то, чтобы вообще поехать в отпуск.
А в Сухуми опять 92-й. Нет, не тот 92-й, который здесь в августе закончился танками в городе. Снова, еще раз – с бесчисленными ларьками и рыночными павильонами, торгующими китайской и турецкой дрянью, магазинами и кафешками с до судороги родными названиями: «Наташа», «Алиса», «Зульфия», «Жемчужина», «Свой стиль», кафе «У Леника» - и еще какими-нибудь женскими именами с пошлыми суффиксами. Эти ларьки и магазинчики возникают, исчезают, меняются местами, как грибы.
Приметы начавшегося расслоения – свежевыстроенный дом «новых сухумских» - скорее всего дом не новый, а достроенный из какого-нибудь незаконченного до войны – с одной стороны, и с другой – люди, продолжающие жить в полуразрушенных домах.
Свежеоткрытые магазины – зачастую такой магазин – единственная живая часть разбитой многоэтажки.
Отвратная, пошлая московская роскошь какого-нибудь мебельного салона или кабака восстановленного дома на набережной – в окружении десятка руин, включая руины гостиницы «Абхазия» напротив.
Загнанные, сумрачные люди на улицах, в кафе, в магазинах, пьяные, включая агрессивно-пьяных, среди бела дня. Они научились спешить, идти по улицам, не глядя по сторонам, от цели до цели, почти не отвлекаясь – некогда, нет сил. Кажется, даже сидящие в кафе и болтающие на улицах разговаривают резко, отрывисто, раздраженно. Такого невозможно было представить.
Кажется, 4 года назад, когда все вокруг были заняты только выживанием, люди были спокойнее. Теперь им вроде бы стало полегче, появились кое-какие деньги… Вот именно – кое-какие. Надо спешить. Надо вырваться, заработать – вот сейчас, сию минуту. Девушки, буквально все до единой бросившиеся в сферу обслуживания – официантки, продавщицы. Мужчины и юноши, если уж работающие, то почти исключительно частным извозом. Движение на улицах просто безумное – машины едут, кажется, отовсюду, напрочь игнорируя сигналы светофоров. При том, что их, наверно, в десятки раз меньше, чем в Москве, переходить улицы было страшно. В то же время… Когда останавливаешь кого-то спросить дорогу или заговариваешь в магазине, они словно приходят в себя и отвечают, как прежде – подробно, доброжелательно, как будто подспудно хотят, чтобы с ними говорили.
Одного неполного дня в Сухуми хватило, чтобы на выезде меня трясло, словно заново скрутило той же судорогой.
Романтические 90-е, да. Когда ты внутри, то ничего не замечаешь – а что, живешь вроде бы нормально, не голодаешь (уже), почему же в памяти от тех лет нет красок, запахов, пейзажей, времен года? Почему все кажется одним пасмурным днем неопределенного межсезонья?
Вырваться. Вырваться, уйти как можно дальше от проблемы, что купить – пачку творога или пакет молока (купить то и другое не хватит денег). Заработать – и все забыть.
Заработали. Забыли. Помню только «тот день апрельский был одет одной лишь краской – серой».
Почему, за что у них еще раз, снова этот отвратительный, тошнотворный, бесконечный 92-й год? От первого раза остались кое-где уцелевшие ларьки и вывески – по ним угадываешь, что 92-й у них уже был.
Этот вечно ненаписанный монолог о том, как я люблю наше государство, с легкостью необычайной списывающее со счетов своих граждан.
Теперь эти «ничьи» граждане, выжившие в гражданской войне, повторяют наш путь (не знаю, неизбежен ли он, или они просто слишком близко и связи между нами слишком сильны). Глядя на драку без правил пресловутого «первоначального накопления», я вижу себя, своих друзей, коллег, ровесников, свой город, граждан своей страны – 15 лет назад.
Мне жаль людей – остро, до судороги, жаль всех этих людей: грузин, вынужденных бросить все и бежать, абхазов, живущих среди руин, русских и прочих, не нужных вообще никому – всех людей, которых жизнь пытается превратить в зверей.
После Пицунды, после «дома-музея абхазского быта», собранного энтузиастом с подозрительно грузинской фамилией, «народным умельцем со справкой», мы представляли себе, как было здесь до войны. Идущие мимо электрички, поезда до Тбилиси, Еревана и баку, местных жителей, ездящих на «волгах» («а будешь учиться на тройки, куплю тебе зеленую «волгу», будешь ездить на ней, как дурак!») – они до сих пор ездят на этих «волгах», символе богатства советского человека (впрочем, они ездят вообще на всем, что еще может ездить), местные автобусы, магистральный газ в домах и городские телефоны – да, а еще нормальную мебель и паркетные полы, как на втором, жилом этаже «дома-музея», дома, который никогда не оставляли…
По дороге из Сухума перед нами в маршрутке сидели четверо «отдыхающих» - мужики пили из горла коньяк, девицы – шампанское из пластиковых стаканчиков. Пили всю дорогу, не глядя в окна, по мере приближения к Гагре, куда они и ехали, становясь все «теплее» и «теплее». Глядя в их мощные шеи, я представляла, что было бы здесь, не случись войны. Как мы бы приехали к Земфире и Игорю (все-таки в Мюсеру? Или в Цандрипш?), как сидим и разговариваем вечером на кухне, жалуясь друг другу… на шум от кафе, которых гораздо больше, чем сейчас? На пробки? На дороговизну? На новостройки, плохую экологию, разрушение памятников архитектуры, на молодежь, которая ничем не интересуется и ничего не хочет помнить? Как эти, перед нами, пьющие коньяк из горла, думающие, что они здесь – хозяева жизни?
И Адгур закончил бы институт, потому что за него заплатили родители, и Тимур учится в институте и не служит в армии, потому что институт дает бронь, а у Игоря, наверно, свой магазин или кафе, и Земфира жалуется, что Адгур ночами гуляет или сидит в Интернете (да, и ник у него «Дятел»:). Это и правда ник, только не в сети, конечно же, а в компании. Он оставил на Мышином ноуте папку музыки под названием "Дятел"), и мимо идут поезда на Баку и Тбилиси…
Стоп. Стоп, нет сослагательного наклонения, этого государства нет и больше никогда не будет.
Я уеду. Уеду, острота воспоминаний отступит, останется золото и синева трассы, останется гул моря, лунная дорожка на воде, волна, заворачивающаяся гребешком, белые скалы, похожие на пломбир с шоколадной прослойкой, такие шелковые, что по ним хочется идти босиком, сухумский таксист, тщательно отсчитывающий сдачу, медленно и серьезно говорящий: «Я не хочу, чтобы у вас осталась обида на Абхазию», - останутся люди.
Да, наверное, люди в конечном счете и останутся.

Comments

( 5 подшито и пронумеровано — отправить запрос )
cyxymu
Nov. 10th, 2007 10:39 am (UTC)
удивительно как вы описали Абхазию. большинство приезжает, выпьет винца и уезжает, так и не поняв что это Абхазия
odna_zmeia
Nov. 11th, 2007 01:54 pm (UTC)
Я, если можно так сказать, больна этой страной.:) Ездим мы туда к знакомым (это долгая история, она вам, наверное, ни к чему:)), первый раз я там оказалась в 2003 году, была потрясена настолько, что теперь меня тянет туда все время. Материала на посмотреть осталось еще как минимум на одну поездку, засухумскую, на которую я очень надеюсь.
Если вам будет интересно, здесь мои записи о первой поездке, осени 2003 года:
http://odna-zmeia.livejournal.com/746.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/802.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/1240.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/1465.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/1664.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/4894.html
http://odna-zmeia.livejournal.com/5192.html
cyxymu
Nov. 12th, 2007 10:09 am (UTC)
большое спасибо, почитаю
aini_svetlja4ok
Nov. 10th, 2007 01:13 pm (UTC)
Спасибо...
hild_0
Nov. 10th, 2007 06:25 pm (UTC)
Спасибо Тебе большое. Ты велика, чешуйчата и прекрасна. Храни Бог эту страну и этих людей.
( 5 подшито и пронумеровано — отправить запрос )