Natalie (odna_zmeia) wrote,
Natalie
odna_zmeia

Categories:

Год 1990-й, часть 2-ая. Что там после юности - вряд ли сразу зрелость. Не иначе, молодость.:)

В начале августа я вернулась в Москву - и решила, что нужно взять себя в руки и например устроиться на работу. Пошла и устроилась, как и должна была по распределению - в Центральный исторический архив Москвы, где и посейчас работаю.:) При распределении он был выбран по единственному критерию - близости к Юго-Западу. Те дни я помню странно - как будто смотрю через стекло или экран; видимо, это был какой-то вариант шока, но я этого не понимала. На начальство и коллег я, похоже, сразу произвела впечатление девицы тихой, но слегка сумасшедшей.:) Я не возражала, не вступала в конфликты - но я вообще не участвовала ни в какой жизни коллектива и ни о чем вообще не говорила с коллегами - а о чем вы мне с ними прикажете говорить? Отдел научно-справочного аппарата, в который я попала, состоял из еще молодых, но незамужних и очень тоскующих девиц. У них была своя жизнь, состоящая из совместных чаепитий и обсуждений архивных дискотек с участием молодых людей из института военных переводчиков. Работа интересовала их только в одном смысле - как сделать норму. Норма - это кумир и бог, ты делаешь норму, а потом идешь на дискотеку.:) Как ты ее делаешь - дело твое:). Плоды их трудов в виде отредактированных описей и посейчас попадаются мне в руки, и всякий раз я давлю в себе порыв кинуть очередной такой плод в лицо своей бывшей начальнице, заодно спросив, как она представляет себе дальнейшее использование этого шедевра. Впрочем, толку не будет - она неоднократно говорила, что дальнейшее использование ее не интересует. А, еще надо было приходить на работу к 8.30 утра. В 8.25 Марина (начальница) занимала позицию у двери в комнату, где я сидела, и если я приходила в 8.33 или 8.35 (а так бывало часто, метро на Калужско-Рижской линии ходило нестабильно), начинала орать. Правда орать, я не преувеличиваю, стекла в двери дрожали. На самом деле она не злилась и не переживала, это был всего лишь воспитательный момент.
Я должна была редактировать фонд Донского монастыря, причем первую его часть - конец 17-го-18-й век. Брать фонд себе никто не хотел (еще бы, нормы на нем не сделаешь), и его спихивали приходящим на работу выпускникам (я была не первая). Выпускники почему-то сразу сбегали; пришедшая со мной на работу еще одна моя однокурсница тоже сбежала через 2 месяца, взяв справку о том, что у нее садится зрение (оно и правду быстро стало садиться, и у меня тоже). Разумеется, ни о каком выполнении нормы в моем случае речь не шла - я просто не понимала, как это возможно. Вот тут я почему-то уперлась и ни на какой ор не велась - не могу и все. От меня отстали - подозреваю, пытались намеками навести на мысль, чтобы я не вчитывалась, а писала что-нибудь для количества, но по свойственной мне тупости я намеков не поняла.:)
И там еще много, много светлых воспоминаний о бывших коллегах, свежих, как распиленная еловая слега из слоев 13-го века на раскопе в городе Пскове, но я не буду, не буду их ворошить - слава Богу, 3 года спустя мне повезло перейти в другой отдел, и все это закончилось, а тогда, летом и осенью, я еще ничего этого не знаю.
И, конечно же, я правильно казалась им сумасшедшей - целыми днями молчавшая, невпопад отвечавшая на их вопросы (они настолько не интересовались мной, что я просто не ожидала, что ко мне обратятся и не слушала их разговоров). О, еще я была свежевыпущенной студенткой после свободного посещения - я была уверена, что после того, как сделаю дневную норму (были такие виды работ, на которых это было возможно, раз или два они мне тоже перепадали), можно читать книжку (и читала! при всех!), я буквально физически изнывала от ограничения свободы (именно так воспринимался 8-мичасовой рабочий день, причем не сам по себе, а полная невозможность распоряжаться временем по своему усмотрению). Еще к тому времени у меня были совсем свои проблемы, лежавшие в области, далекой от редактирования фонда Донского монастыря.
... К слову, Донской остался со мной надолго, года на два, не меньше, и я его закончила, ухитрившись в конце концов найти и в этом какое-то удовольствие, запомнив все приписные села, всех архимандритов, делая выписки из особенно ярких текстов 18 века, выучившись бегло читать скоропись 18 века - любую, вплоть до украинской, и этот навык, к счастью, так никуда и не делся.

... Осенью вернулись наши - продолжать начатое летом, т.е. искать работу без московской прописки. Это был уже другой город - или не совсем тот же, явственно изменившийся. За две недели жизни в Кап.Яре я пропустила произнесенную в Москве речь председателя Совета Министров СССР товарища Рыжкова о предстоящей реформе экономики - через два часа после произнесения этой исторической речи полки магазинов были девственно пусты, исчезли даже банки салата "Сахалинский" из морской капусты. Потом, конечно, что-то подвезли, но покупка коту минтаевых хвостов стала напоминать квест. Не хватало денег (ну не то чтобы пришла нужда, но на троих взрослых, из которых пока работает один, и одного кота, денег нужно было бы побольше). Я делала глупости (впрочем, что я тогда вообще делала умного?) - например, продала двоюродной сестре работающую антикварную швейную машину "зингер" - и через неделю потеряла полученные за нее 200 рублей.

Потом все-таки стало легче - усилиями Раисы Ладка устроилась на работу в Октябрьский райсовет, в канцелярию народного депутата СССР Ильи Заславского. Кто помнит сейчас этого депутата, кто будет всерьез вспоминать о борьбе за свободу и демократию? Впрочем, кто-то да помнит, и когда обе они оттуда ушли (нет, не тогда, 1990-й год все-таки, к счастью, конечен!), мне было жаль - видимо, жаль прощаться с иллюзиями.
Так или иначе, мы обрели какую-то стабильность: две работы и зарплаты, а также два комплекта еженедельных продуктовых заказов борьбу за существование сильно упростили.

Осень, наконец осень, дождь на улице. 1990-й год, слава Богу, идет к концу. Рабочая записная книжка, 29 октября 1990 года, почти без купюр: "Сумерки, почти темно. В домах напротив загораются окна, светится вывеска "Автобаза № 2". В этом обычном, до ужаса банальном пейзаже разлита острейшая тоска по Юго-Западу. По вечерам под дверью, по стрелянию билетов на "Мольера" или "Калигулу", по прошлой осени, по связи с космосом и мирозданием. [Да, так! Я не буду, не буду себя перебивать.:) - О.З.] По театру и вечности. Невозвратимые ощущения - ЦГАОР [Опять перебиваю - я студенткой работала там на полставки - О.З.], мокрый снег на улице, скорее, скоре... /.../ Юго-западный вечер. Тоска по несбывшемуся?.. Свет прожекторов перед театром. Деловая суета. Боже, Боже, неужели это было - со мной? Никогда не вернется..."
Будьте снисходительны - мне 22 года.:)

Не по несбывшемуся, нет. По ушедшему.
Но мы собираемся выжить, мы приходим под эти двери и, пытаясь расплатиться с администратором, занимаем у Леши Мамонтова, теперь уже бывшего актера, неприкаянно слоняющегося вокруг театра, 3 рубля. Он сам нам их предлагает, а после спектакля мы пытаемся вернуть деньги - опять же через администратора, и тот только ошеломленно повторяет за нами: "Саша, Леше три рубля... Какому Леше?!"

Все изменилось, да. Все еще будет меняться.

Доведенный до ручки подросший кот Витя перешел к решительным действиям и по ночам начал крушить посуду. В целях пресечения его терроризма мы выставляем его на балкон, и однажды вечером воскресенья он-таки с этого балкона исчезает. Юлька, давно осуждавшая нас за жестокое обращение с животным, поднимает нас и заставляет спускаться вниз, звоня в каждую квартиру под нами: "Простите пожалуйста, к вам кот не падал?":) Некоторые дверей вообще не открывают, другие присутствие на своем балконе чужого кота решительно отрицают. Берем настольную лампу, абажур которой сделан еще моим дедом из отражателя автомобильной фары. Свет пробивает до крыши магазина внизу - кота нигде нет. Во всяком случае понятно, что он не падал и не разбился.
На самом деле кот наверно просто ушел по балконам искать себе лучшей доли, и я надеюсь, что в конце концов он нашел себе заботливую покладистую старушку, с которой ему было гораздо лучше, чем с нами. А нам, поганкам, стало гораздо лучше без него.:)

Тем временем в Москве борьбу с исчезновением из магазинов всего решили вести при помощи карточек покупателя (именных, кажется даже с фотографией:)). Кажется, первый и последний раз мы воспользовались это карточкой как раз той же осенью, в ноябре - купили в ближайшем "молочном" полкило российского сыра. (А больше и не пользовались - ленились лезть в драку). Было это в субботу. Предвкушая выходные с сыром, мы неспешно вернулись домой, Ладка этого сыру нарезала и по своему обыкновению убрала остальное в холодильник. Нарезанное мы быстро подъели, я сунулась в холодильник - сыра нет. И на столе нет, и в хлебнице нет, и в кухонных шкафах нет. И кота дома тоже уже нет! На хлопанье дверей на кухню пришла Юлька и приняла судьбу сыра близко к сердцу. Ее стараниями мы поискали сыр даже в платяных шкафах - все тщетно, как в воздухе растворился.:) Больше мы его никогда не видели.:) Пару месяцев спустя таким же загадочным образом исчезла пачка какао - мы предположили, что взявший какао просто хотел запить сожранный сыр.:)

Тут мы по-настоящему забеспокоились. Не хочу сейчас освещать вопрос тогдашних наших идейных исканий, но общее увлечение энергетикой (так говорили тогда, сейчас это называют энергуйством:)) не миновало и нас, и ближние наши не раз говорили, что своими опасными мыслями (и опасными глюками, а как их тогда называли, я не помню) мы привлекаем нехорошие сущности. Нам было не очень комфортно жить, и думали мы странно, спору нет - но я не могу в этом даже раскаяться, так далека сейчас от тех идей и проблем, словно они вообще не мои.

Потом, потом, все потом - а сейчас мы думаем, что все очень плохо, очень опасно (еще бы, среди бела дня сыр исчезает!), и нужно срочно что-то сделать, вот хотя бы завести собаку! Собака "их" отпугнет.:) И мы поехали на Птичку ("чтобы купить птичку" - так назывались все последующие походы и поездки куда, а их было много) - на старую Птичку, на Калитники, в трех трамвайных остановках от нас.
История покупки собаки отдельно прекрасна - как Ладка неизменно тянулась к собакам крупненьким, например, к ящику с десятью большенькими рыжими песиками, которых продавал гражданин неопределенного возраста в изрядном подпитии. "Как называется эта порода?" - на всякий случай спросила я. "Ззззонанская овчарка", - икнув и качнувшись, ответил дяденька. "Как-как?" - не расслышала я. "Зззонанская. Зззеков в ззоне охраняет!" Гражданин был, конечно, по-своему честен, но размер щеночков меня смущал. И вот мы набрели на старушку, продавашую двоих псинок, брата и сестричку - он гладенький, она мохнатая (если бы я знала, насколько мохнатая:)). "Берите, берите, это будет такой звоночек!" Стоил "звоночек" 50 рублей, был засунут под куртку и поехал домой, по дороге задремывая.

Собака Дези никакой породы - звоночек, с лаем вылетавший из подъезда, щенком сбивавшая вокруг себя всех собак двора, взрослой сурово наводившая порядок среди тех же собак, охранница, ворчунья, хладнокровная ворюга, обаятельная шельма, прожившая всю жизнь без единой прививки (правильно, потому что осенью благословенного 1990 года в ветлечебницах вообще не было вакцин!), переболевшая всеми "детскими" собачьими инфекциями, выросшая на колбасе из райсоветовских заказов, вот она, смотрите:



Фотография сделана гораздо, гораздо позже, осенью 1998 года, но она вполне репрезентативна:) - после года она всегда такая и была. А "свободной собакой свободной России" назвали ее еще год спустя, в августе 1991-го.

Кроме упомянутой пачки какао, в доме больше ничего не пропадало. Год заканчивался, окружающий мир приобрел наконец некое подобие стабильности, флер безумия над нами начинал рассеиваться.

Следующий, 1991-й, встречали опять у меня, наперегонки до 12-ти пытались открыть две бутылки шампанского, а бутылки стояли насмерть,:) потом пели хором (мы всегда, собираясь, пели, но в ту ночь - лучше всех), а потом гости легли спать на диване поперек, а сбоку мирно пристроилась Дезичка, там ее и сфотографировали.:)
Провожали год без сожалений - все слишком устали. Так что пусть он уходит, мир ему, я буду его помнить - и этого довольно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments